Книга Ночной зверёк, страница 109 – Дария Беляева

Адрамаут широко улыбнулся, продемонстрировав острые зубы и захлопнул перед ними дверь.

Амти и Эли переглянулись. В конце концов, Эли сказала:

— Понятно.

Амти хотела обнять ее, но Эли стукнула ее по руке.

— Не раскисай, подруга. Если Адрамаут сказал, что все будет нормально, то будет. Пошли к Шайху.

Они вышли из здания под открытое небо, переливавшееся медью. В мире полной темноты небо было намного красивее и ярче, чем в мире света. Однажды Амти видела, как в небосводе над Двором зажглось что-то вроде северного сияния: зажглось, заискрилось и пропало.

Амти спрашивала себя, разве даже самые чудовищные Инкарни после такого зрелища не понимают, как удивителен мир? Разве можно желать уничтожить нечто настолько прекрасное?

Впрочем, в глубине ее души это желание свернулось тугой пружинкой. И Амти знала, что однажды оно вырвется наружу. То что нам дорого и близко, мы уничтожаем еще охотнее всего остального.

Амти и Эли шли по улице, и Амти слушала ее болтовню, не до конца выныривая из собственных мыслей. Люди шумели, на улицах дрались, пели, кричали. Амти и Эли проходили через рынок. Здесь можно было достать то, что специализирующиеся на воровстве Инкарни утащили из Государства. Потолкавшись рядом с многочисленными прилавками довольно долго и расспросив продавцов довольно подробно, можно было достать что угодно, начиная от искусственной почки и заканчивая набором резиночек для волос. Все, что нельзя было купить, можно было заказать. Впрочем, заказ всегда обходился дороже. Вместо секса или крови могли потребовать здоровый кусок плоти, чье отсутствие на долгое время сделает тебя неработоспособным. Почти у каждого из торговцев были с собой острые ножи, чтобы вырезать желаемое количество плоти у клиентов или вскрывать кожу и лакать кровь.

Амти не до конца понимала, почему валютой во Дворе считаются секс, плоть или кровь. Когда она спросила об этом у Мескете, Мескете спросила ее, почему бумага является валютой в Государстве.

— Золотое обеспечение… — невольно начала Амти.

— Но большинство людей понятия неимеют, как функционируют деньги, — сказала Мескете. — Это просто бумага, которую мы обмениваем на товары, стоимость которых во много раз ее превышает. Мы, Инкарни, просто предпочитаем получать взамен что-то, что по крайней мере имеет универсальную ценность для обладателя. И что-то, что приятно нам.

Амти удовлетворилась этим ответом. Деньги, считала Амти, вроде посредника между работником и работодателем, чтобы работник мог купить все, что хотел, а не только лишь то, чем располагал его начальник. Зачем нужны деньги в мире, где никто на самом деле не работает? Кровь, по крайней мере, была объективно ценна.

Амти задумалась, рассматривая цветные, яркие банки с газировкой из Государства. Именно в тот момент, когда Амти представила, как отсасывает за банку виноградной газировки какому-нибудь Инкарни, их окликнули.

— Девочки! — сказал чей-то строгий голос.

Эли обернулась первой.

— Хамази! Что ты здесь делаешь?

— Пыталась найти учебник по алгебре, — ответила Хамази. Ее светлые волосы были стянуты в высокий хвост. Ее лицо можно было бы назвать симпатичным, если бы Хамази хоть иногда улыбалась. С тех пор как Хамази впервые звонила им по поводу одежды для пира, они успели познакомиться и даже пару раз приятно погулять. По крайней мере, Хамази был их ровесницей, странно было бы не попробовать с ней подружиться. Хамази, как и Амти, ходила в школьной форме. При жизни, как утверждала сама Хамази, она была старостой класса. Хамази называла себя искусственной Инкарни. Амти не была уверена, что это правомерное название, но они с Эли не спорили.