Книга Ночной зверёк, страница 12 – Дария Беляева

Они подошли к ней, и Амти выпалила:

— Что вам нужно?

Они были уже совсем близко, Мескете хмыкнула, потом взяла ее за запястье. Амти думала, что почувствует страшную боль, но ничего не почувствовала, кроме влажного холода ее пальцев. Адрамаут взял ее за вторую руку, и кости не исказились и не вырвались из-под кожи, Амти почувствовала только жар его ладони.

— Мы, — сказал Адрамаут. — Твои новые мама и папа.

Они одновременно вздернули ее на ноги. И Амтипочувствовала вдруг, как кружится ее голова. Капли дождя били по темени с такой силой, что, казалось, Амти сейчас потеряет сознание.

Как много всего для первой половины дня, подумала она.

А потом все померкло, даже молочно-белое небо, и Амти была несказанно этому рада.

Амти очнулась от запаха жвачки, бьющего в нос. Первый звук, который Амти услышала был мерным, звучным чавканьем. Кто-то, судя по ощущениям, сидел на ней сверху и смотрел. Амти подумала, что если рядом есть нож, вот бы его нащупать и всадить кому-нибудь в висок. Или так бывает только в кино?

Это неосознаваемое до конца желание заставило ее вздрогнуть и открыть глаза. Сверху на ней сидела девочка, ее ровесница. У нее были длинные, блестящие, черные волосы и темные глаза с залегшими под ними тенями. Впрочем, тени могли быть и нарисованы. Девчушка выглядела как наркоманка из низкобюджетного фильма — плохо нарисованные синяки под глазами, неестественная бледность, нарочито непричесанные волосы и подвески с многочисленными черепками, косточками и гробиками, которые болтались прямо у Амти перед носом.

Девчушка смотрела с интересом, когда Амти открыла глаза, она растянула вымазанные алым губы в широкой улыбке.

— Приветик, — сказала она. Голос у нее был по-детски властный. — Я — Эли.

— Эли, — повторила Амти, и та засмеялась.

— А ты дурочка, да?

— Скорее да, чем нет.

— Ладно. Адрамаут велел нам с братом присмотреть за тобой, пока они заметут следы.

— Трупы, — сказала Амти без особенного понимания происходящего. В голове у нее всплыли последние секунды жизни господина Элиша и его напарника, которому больше не нужно было имя.

— Да, моя умница, — промурлыкала Эли. — Когда Адрамаут и Мескете сказали, что отправятся в элитную девчачью школу, я подумала, что они привезут кого-нибудь поумнее.

— Слезь с меня, из-за тебя у меня гипоксия, поэтому мой мозг умирает.

Эли засмеялась, но не слезла. Она придвинулась ближе, почти касаясь носа Амти своим острым носиком.

— Ты тощая, — сказала она. — Вас там не кормят? Как оно — быть в школе для девочек? Девочки трогают друг друга в душе?

— Фу! — сказала Амти веско, потом попыталась столкнуть Эли, но это оказалось не так уж просто. В конце концов, Эли оказалась на полу, скорее по собственному желанию, чем благодаря усилиям Амти. Прекратив борьбу, Амти осмотрелась. Она была в обычной, типовой квартире, какие Амти видела в фильмах, но никогда не посещала. Ее одноклассницы, разумеется, жили в частных домах и в пригороде, как и она. Амти никогда не видела узких коробочек государственныхквартир. С потолка свисала люстра, мнившая себя хрустальной. Свет преломлялся в стекле, казался нервным, неровным. Старенький, потертый коврик может когда-то и был обладателем какого-то мудреного узора, но времена те были давным давно в прошлом. Шкаф с солдатски-ровными рядами одинаковых фарфоровых чашечек за стеклом соседствовал со стеллажом, где на полках вместе с книжками стояли статуэтки, чье единственное предназначение, видимо, было в том, чтобы собирать пыль. Некоторое время Амти бессмысленно осматривалась, а потом поняла, что так смутило ее в этой квартире. Она была будто бы из фильма о типичной небогатой семье. В ней не было ничего личного, словно вся она — только декорация, которую актеры готовы оставить, когда закончится съемочный день.