Книга Ночной зверёк, страница 120 – Дария Беляева

Амти думала об этом, засыпая и прижав к себе дневник незнакомого ей Инкарни. Амти укачивали ритмичные движения Эли, успокаивал ее мягкий, кошачий голос.

Они все-таки чем-то с Аштаром похожи, подумала Амти, а потом подумала еще, что все Инкарни чем-то похожи. Наверное, и у Амти было что-то общее с тем мальчишкой, который когда-то, будучи ее ровесником, писал этот дневник.

Амти подумала, что было бы здорово, если бы он ей приснился. Но вместо него ей приснился Шайху. Он лежал в постели и щелкал кнопками на пульте, наслаждаясь скорее самим фактом того, что телевизор работает, картинка двигается, а люди на экране что-то говорят. Шайху закурил, подтянул к себе пепельницу и поставил ее на живот. В стакане на тумбочке рядом шипела газированная вода. На нем лежала записка «выпей меня». Шайху посмотрел на жидкость с недоверием. Ему совсем не нравилось следовать указаниям сомнительных стаканов. В комнату заглянула девушка. На ней была его рубашка, настолько розовая, что могла бы стать ее рубашкой.

— Я думала, ты не встанешь, пока я не уйду на работу, — голос у нее был чуточку гнусавый и спокойный, будто она была под транквилизаторами.

— Я тоже так думал, Яуди, — сказал Шайху, потом показал ей язык. В телевизоре мультяшная коза только что обхитрила мультяшного волка. Он бессильно клацал зубами, застряв в заборе. Шайху затянулся и уставился на экран специально, чтобы не смотреть на нее. Яуди не была красавицей, в общепринятомсмысле этого слова, по крайней мере. Но ее длинные русые волосы, синяки под серыми глазами и тонкие, чуть узловатые пальцы — все это Шайху никак не мог выбросить из головы. Она встала перед зеркалом и начала причесываться, а Шайху делал вид, что ему совсем не хочется на нее смотреть, что куда больше его занимают приключения находчивой козы.

Стоило ли говорить, что все это было неправдой. Шайху не удержался, посмотрел, как она медленно, чуточку заторможено водит щеткой по густым волосам. В облаке русого притаились ядерно-розовые пряди. Шайху улыбнулся, она увидела это через зеркало.

— Что? — спросила она так, будто не очень понимала, зачем люди улыбаются.

Но Шайху не ответил, сказал нарочито небрежно:

— Зачем тебе работать, а? Хочешь я тебе денег дам?

Яуди вскинула бровь, обернулась к нему, посмотрела пристально, будто решала окончательно шутит он или нет.

— А ты не очень умный, да, Шайху? — спросила она, наконец. А потом безо всякого стыда стянула с себя его рубашку, сбросила, оставшись без всего вовсе и принялась искать свое белье.

Они с Яуди встречались около месяца, и Шайху никак не мог понять, серьезно у них или нет. Яуди работала в магазине и, кажется, ее работа заключалась в том, чтобы по цвету расставлять упаковки в секции, чтобы было красиво. По крайней мере, она так объясняла. Может быть, она соврала. Может быть, она смеялась над Шайху, который понятия не имел, какие бывают работы в мире, кроме тех, о которых в букваре написано.

— В-врач, — сказал Шайху, а Яуди выудила из-под кровати свои трусы. — То есть, ты уходишь?

— Ну, да, — сказала она. — Хлопья с молоком в желтых упаковках ждут не дождутся оказаться подальше от хлопьев с молоком в красных упаковках.

Она помолчала, а потом добавила тем же унылым, лишенным эмоций голосом.

— У меня, в отличии от тебя, есть цель в жизни.