Книга Ночной зверёк, страница 122 – Дария Беляева

Шайху любил своего папу, хотя и не был согласен со всеми вещами, которые папа делал. Папа был человеком, всю жизнь разрывавшимся между эмоциями и жадностью. Папа был человеком, который любил его, Шайху, что бы Шайху ни делал. Папа любил его, ведь Шайху был единственным, что напоминало о его умершей жене. Папа любил его, хотя Шайху был Инкарни.

— Все в порядке? — спросил Шайху.

— А ты не видишь? — рявкнул папа. Он никогда так не разговаривал, и Шайху не знал, как среагировать. Когда папа обернулся, Шайху увидел, что глаза у него покрасневшие, как будто он заболел.

— Вижу, — согласился Шайху, стараясь папу не злить. И тогда папа сказал:

— Собирайся. Ты отсюда уезжаешь. Я нашел для тебя жилье. Буду платить тем людям, чтобы они тебя защищали.

— Каким людям?

— Инкарни.

— Ты отдаешь меня Инкарни?!

Отец Шайху был авторитарным человеком, и Шайху привык просто делать то, что он говорит. Но на этот раз папа, кажется, сам не слишком понимал, что делать.

Они сели на кожаный, дорогой диван, Шайху вытянул ноги, а его папа сжал руками виски.

— Шацаровские собаки заинтересовались тем, откуда у меня сверхприбыль. Помнишь ты…помог мне?

Шайху кивнул, он действительно помог отцу, когда его магия исказилась. Не то чтобы сильно помог, просто среди того, что производило отцовское предприятие были сигареты, а ведь сигареты и без того вызывают зависимость, и папа сказал, что ничего особенного не случится, если…

Впрочем, Шайху знал, что случится. И ему хотелось, и ему нравилось, и ему, честно говоря, полагалось ставитьлюдей в зависимость от разных разрушительных вещей. Он получил от этого удовольствие, а отец до сих пор получал от этого деньги. Не сказать, что прежде отец не был богат или что в их финансовом положении появилась какая-то существенная разница, но Шайху гордился тем, что сделал для его бизнеса.

Шайху не чувствовал угрызений совести и даже не чувствовал угрызений совести по поводу того, что не чувствует угрызений совести.

— Они хотят проверить. Весь совет директоров и их семьи. Шацар дал добро, я звонил ему, но он и слышать не хочет ни о чем. А ведь я его племянник.

Он будто пытался отвлечься, рассуждая об ослаблении семейных уз, тема эта его явно нисколько не волновала, губы будто шевелились сами, а мысли папы были далеко.

— Ну, я бы сказал, что он был мужем тети Эмны, чей ты племянник, но с тех пор, как она умерла…

Папа резко перебил его:

— Через пару недель, Шайху. Это тайная информация, я никогда ничего дороже не покупал. Мне нужно, чтобы тебя здесь не было.

— Ладно, я перееду.

— Нет, Шайху. Мне нужно, чтобы тебя нигде не было. В нашем Государстве спрятаться тяжело, если жить…на поверхности.

Шайху округлил глаза.

— Ты что убить меня хочешь? Убить и закопать?

Папа не засмеялся, только скривился, так что скорее было похоже, будто он съел что-нибудь кислое. Папа посмотрел на него, глаза его, казалось, покраснели еще больше.

— Нужно подстроить твою смерть. А тебя я отправлю в безопасное место.

Сердце у Шайху забилось часто одновременно от злости и страха.

— То есть, ты использовал меня, а теперь бросаешь?!

— Я не бросаю… — начал было папа, а потом замолчал.

— Ты лишишь меня всего! Ты не думал, что у меня здесь есть жизнь? Друзья? Девушка?

Отец слушал, вид у него был пристыженный, а потом он вдруг рявкнул: