Книга Ночной зверёк, страница 18 – Дария Беляева

Амти жевала сэндвич, слушала Адрамаута и смотрела на него во все глаза. Он замолчал, на губах у него играла блуждающая улыбка, обнажившая зубы.

— А потом, — сказал он неожиданно, так что Амти даже вздрогнула. — Все стало таким, каким ты это знаешь.

— Вы… вы в это верите?

— Меня этому учили. Но когда меня этому учили, я не особенно слушал. Тогда я считал, что мы приходим в этот мир нагими, кричащими и покрытыми кровью, и нет ни одной причины останавливать веселье в дальнейшем.

— А сейчас верите?

— Не знаю, малыш, — сказал он задумчиво. Амти открыла газировку, отпила и протянула банку ему. Он помотал головой, потом сказал:

— Возможно, что я верю в то, что мир — ошибка, ненамеренный промах. Но, несмышленыш, это счастливая случайность. Ты когда-нибудь смотрела в калейдоскоп?

— Красиво.

— А ведь казалось бы, это всего лишь осколки стекла. Мусор. Словом, чем бы ни был мир, он красиво блестит. Нам с тобой не повезло, мы несем в себе частьнебытия, мы не сможем научиться жить в мире с собой. Но мы, несмышленыш, можем стать лучше лучших, если сумеем удержаться на краю. Для этого мы боремся: с собой, с Псами Мира, с Инкарни Двора. Мы, если хочешь знать, отрицаем даже отрицание.

Он засмеялся, и Амти засмеялась вместе с ним. У него был добрый смех и смешная манера морщить нос.

— Мы хотим защитить мир от людей света и от людей тьмы. Первые хотят превратить его в тюрьму, а вторые скинуть в ничто и никогда. Что ты об этом думаешь?

Амти задумалась. Амти чувствовала себя над бездной, и окончательный шаг в нее казался соблазнительным вариантом.

— Всегда хочется, да? — спросил Адрамаут, будто поняв, о чем она думает. — Очень тянет разрушить себя и все, что сможешь. И всегда будет тянуть.

Амти облизнула губы, чувствуя вкус виноградной газировки.

— Вкусная? — спросил Адрамаут. И не дожидаясь ее ответа, он добавил: — Ну, хорошо тогда.

— Очень, спасибо. Эли назвала себя тварью…

— О, она чудесная девочка, поверь мне, — прощебетал Адрамаут.

— Тварь Вожделения, — добавила Амти, а Адрамаут засмеялся. Женщины должны были очень любить его смех, когда он не обнажал такие длинные, жуткие, смертельные зубы.

— Ах, это, малыш. Тьма внутри нас изначально лишена смысла и формы, мой несмышленыш. Именно мы, наши судьбы, наши разумы, наши жизни придают ей силу. У каждого Инкарни есть что-то вроде касты, к которой он принадлежит, но есть и его собственное, индивидуальное, что-то, что присуще лично ему. Наши темные желания и инстинкты творят нашу силу, потому и говорят, к примеру, Инкарни Страсти, Тварь Вожделения.

Интересно, подумала Амти, что за тварь она сама, раз ей приходят к голову такие страшные фантазии. И как так могло получиться, ведь она не видела жестокости, не испытывала злости.

Амти вдруг отвела взгляд, посмотрела в окно и услышала, как царапает стекло дождь. Неожиданно для себя, она спросила:

— А вы?

— Я - Инкарни Осквернения, Тварь Плоти.

— Я видела вашу силу. Она страшна.

— Я знаю, малыш. Раньше я был во Дворе, там эту силу ценили. Я развлекал Царицу.

Амти представила это развлечение и скривилась, но тут же поспешила закрыть рот рукой.

— Спасибо вам, — сказала она. — Я правда очень благодарна. Если бы не вы, я не увидела бы завтрашнего утра. Я готова вам помогать,чем смогу. Я не очень много могу. В основном, плакать, обняв колени или повалившись набок. Еще рисовать умею. Но если скажете, чему надо научиться, я научусь.