Книга Ночной зверёк, страница 79 – Дария Беляева

— Тяжело, наверное, быть Перфекти.

— Не тяжелее, чем быть Инкарни. А во многих отношениях даже и легче, правда? — госпожа Шэа принялась делать себе очередной бутерброд. — Мы — дети Вечного Существа, подражая ему, мы познаем мир и учимся любить его.

— По-моему у Шацара это не очень получается, — сказала Амти, затушив сигарету. — Хотя, может быть, он какой-нибудь Перфекти Справедливости.

Госпожа Шэа помолчала, а потом сказала со смехом, закуривая новую сигарету:

— Нет, девочка, Шацар не Перфекти. Скорее всего, он — обычный человек. Люди случились, когда мы смешались с вами. Они наши сыновья и дочери, в метафорическом смысле, в них поровну света и тьмы. И это правильно. Я верю, что так и задумал Отец Свет. Мы бережем мир, вы его разрушаете, а люди живут в нем.

— Неужели вы не видите, что этот мир чудовищен?

— Не я его создавала, я могу только помогать тем, кому нужна помощь, — сказала она. В ее голосе не было той менторской интонации, свойственной многим святошам.

И неожиданно для себя Амти спросила то, чего никогда бы не спросила в других обстоятельствах. Но они были совершенно одни, было так холодно, вкусно и хорошо, что Амти расслабилась.

— А разве вы не разочаровались в мире, когда ваша собственная дочь…

— Мескете, — сказала госпожа Шэа. — Обладает многими чудесными чертами. Но я никогда не верила, что она Перфекти.Она очень мечтала об этом, подчинялась всем правилам, ни разу не пропустила рассвета, ни разу не отказалась подать нищему, даже если ей самой было тяжело. Она делала все, но в ней не было чувства. Она мечтала найти путь к Сердцу Мира, подняться по Лестнице Вверх, но этого нельзя сделать просто следуя правилам. Думаю, она занялась тем же самым, когда стала Инкарни, только с другой стороны. Она упорная девочка, и я рада видеть, что она старается сделать мир лучше, пусть и на свой лад. Получив эту ношу, Мескете обрела то, чего никогда не получила бы, не окажись она Инкарни. Она научилась чувствовать, а не следовать. Она старается сделать мир лучше, несмотря ни на что. Она встретила человека, которого полюбила.

— Адрамаута?

— Он достойный сын Матери Тьмы, и он любит Мескете. Чего еще желать?

— Но он же Инкарни!

Госпожа Шэа посмотрела на нее хитро, Амти подумала, что в этот момент она напоминала старую лису.

— Мне кажется или ты ненавидишь Инкарни больше, чем думаешь, что я их ненавижу?

Сигарета в ее пальцах почти догорела. Амти поджала губы.

— Ненавижу, — сказала она. — Мне постоянно хочется всяких ужасных вещей.

— Всем людям хочется их иногда, — сказала госпожа Шэа. И отчего-то это Амти разозлило и обидело. Она сказала:

— Знаете, чего мне хочется сейчас больше всего на свете — взять этот нож и воткнуть его в вас!

На секунду Амти показалось, что рука ее сама, непреодолимо потянется сейчас к ножу. Госпожа Шэа ласково улыбнулась, склонила голову набок:

— Но ты ведь не делаешь этого? Может, все-таки не больше всего на свете.

— Я не знаю. Мне кажется, что больше всего на свете. Мне кажется, что ничего, кроме страха меня не сдерживает.

— На одном страхе ты не продержалась бы долго, милая. В тебе осталось что-то человеческое, хоть ты и боишься, что нет.

Чтобы чем-то занять руки, Амти скатала снежок и бросила в дерево:

— Но я постоянно думаю об этом. В моей голове это всегда. Всегда-всегда! Я не знаю, куда от этого деться! Мне кажется я не способна испытывать ни жалость, ни любовь! Я вся искусственная! Я только разрушаю! Я все время вру! Мне совсем не нравится, кем я стала.