Книга Ночной зверёк, страница 80 – Дария Беляева

Под нос Амти ткнулся термос с чаем, и она всхлипнула, а потом отпила вкусный, горячий напиток.

— Пойдем, моя милая, у тебя нос красный и ты замерзнешь, —сказала госпожа Шэа. Они пошли в дом, и когда они проходили мимо одной из комнат, госпожа Шэа как бы ненароком толкнула дверь. Амти увидела детскую, светлую от разливающегося утра. В беспорядке валялись игрушки и книжки, а на маленькой кровати между тесно прижавшимися друг к другу Адрамаутом и Мескете спала Маарни. Уснувшие прямо в одежде, они обнимали ее, как будто пытались защитить от всего мира. Их пальцы были тесно переплетены над ней. Платок чуть-чуть съехал набок, и Амти увидела, что Адрамаут касается кончиком носа, носа Мескете. Впервые Амти подумала, что они красивая пара, что они любят друг друга, что они — семья. Звериное желание защищать своего детеныша мешалось в них с сонной и спокойной, совершенно человеческой нежностью.

— Как думаешь? — спросила госпожа Шэа. — Перестают ли они быть Инкарни даже во сне? Держу пари, Мескете посещают мысли о том, чтобы сделать больно собственной дочери. О чем думает Адрамаут и знать не хочу. Но истинная цена любви и нежности не в том, чтобы не чувствовать ничего дурного, а в том, чтобы вести с этим бесконечную битву, без спокойствия и без надежды на победу. Истинная цена любви в том, чтобы сознательно всегда ее выбирать, как бы ни привлекательно было выбрать иное. И пока ты выбираешь — ты победила.

Амти посмотрела на госпожу Шэа, желание ударить ее головой об стенку, перегрызть ей горло, выхватить у нее нож и воткнуть в нее же — не исчезло, не стало слабее.

Но где-то внутри, в самой глубине Амти стало странно, пусть не по-другому, не лучше, но самую капельку — спокойнее.

Проспала Амти не больше двух часов и голова раскалывалась, а в глаза будто бы песок насыпали. Рядом зашевелилась Эли, она прижалась к Амти поближе, зашептала:

— Пойдем проверим Аштара? Он наверняка проснулся!

И Амти поняла — одной ей идти страшно. Эли, наверняка, представляла, что Аштар там уже мертвый лежит, бледный, жуткий и одна только алая кровь напоминает о том, что когда-то он был живым.

Амти тоже это представила, испытав странное, сложноопределимое ощущение. От легкости, которой ее одарила вчера госпожа Шэа не осталось и следа. Теперь Амти думала, а что если она хочет сделать другой, неправильный выбор, что если когда-то сделает его.

— Ты опять думаешь о своей жалкой жизни? — спросила Эли. Она взяла очки и надела их на Амти, а потом встала с кровати и потянула Амти за собой. Шайху перевернулся на другой бок, зевнул, но не проснулся.

Неселим спал на раскладушке в обнимку со своей биохимией. На кровати, получившейся из кресла, улыбался во сне Мелькарт. Наверное, подумала Амти, допрашивает кого-нибудь.

Госпожи Шэа в гостиной не было. Амти и Эли прошли мимо комнат. За одной из дверей слышался смех Маарни и голоса Мескете и Адрамаута. Амти не стала прислушиваться. Они с Эли замерли перед второй дверью, переглянулись, а потом Амти вошла первой. Аштар лежал неподвижно и на секунду Амти подумала, что страх Эли сбылся, но потом он открыл один глаз, уставился на них.

— Аштар? — неловко позвала Эли.

— Ммм?

А потом Эли зашипела, взвизгнула, как злая кошка:

— Ты что идиот?! Как ты нас всех напугал! Дебил! Придурок! Ненавижу тебя, Аштар!