Книга Дом всех тварей, страница 44 – Дария Беляева

- Мы с ним связаны по-настоящему. Я обручилась с ним, как Инкарни. Я чувствую его боль. И я умру, если он умрет. Я умру вместе с ним. Если бы ты мне сказала, мы могли бы...

И тогда Мескете рявкнула:

- Мы могли бы что?! Что, в любом случае, мы бы еще сделали?! Мне ясно дали понять, чего от меня хотят, Амти! Я здесь одна, а их много! Я им служу, а не они мне!

И Амти увидела, что теперь Мескете и вправду беспокоится, что она боится, что она переживает. Мягче это, однако, ее не сделало. Мескете схватила Амти за шкирку, и Амти почувствовала волны боли, расходящиеся от ее руки, и подумала, что Шацару только этой боли, пойманной у Амти, сейчас не хватало.

- Я подумаю, что можно сделать, - мрачно сказала Мескете. И вдруг добавила:

- И, кстати, если бы Адрамаут был на месте Шацара - он не был бы моим мужем. Понимаешь? Я бы не смогла полюбить того, кто оказался бы на этом месте.

А потом Мескете выставила ее за дверь. Амти припала к двери, пнула ее, ударила кулаком, но Мескете не открыла.

В бессильной злости Амти простояла еще с минуту. А потом увидела, что народ от клетки с Шацаром разошелся, зал был почти пуст. Амти подошла к нему, посмотрела на него, в окровавленной рубашке, бледного.

Шацар прошептал одними губами, так что услышала только она:

- Сделай мне больно.

- Что? - прошептала Амти.

- Сделай мне больно. Никто не должен понять, что ты просто говоришь со мной.

Амти резко рванула к себе цепь, на глазах у нее выступили слезы страха и боли. Она так и не поняла, получила ли от этого удовольствие. Шацар подался к ней, припав к клетке. Струйка кровирванулась вниз по его ребрам. Шацар вцепился в прутья клетки, так что костяшки его пальцев тут же побелели. Амти сжала пальцы на металлическом пруте чуть ниже его руки, так что они соприкасались, это был максимум, который Шацар и Амти могли себе позволить.

- Шацар, - прошептала она. И он быстро сказал:

- Ты не умрешь. Я солгал тебе. Ты почувствуешь, как это - умирать, но ты не умрешь. Я солгал тебе, чтобы ты не застрелила меня на маяке. Чтобы поверила, что чувствуешь мою боль, а значит и умрешь вместе со мной.

Амти снова больно дернула цепь, Шацар улыбнулся, обнажив зубы. Она подалась к нему, а он к ней. Амти встала на цыпочки, а он к ней склонился, и почти коснулся носом кончика ее носа.

- Позаботься о нашем сыне, Амти.

Они были ближе, чем когда-либо.

Шацару разрешили сказать что-нибудь перед тем, как приговор будет оглашен. Амти снова сидела на скамье в конце зала и очень старалась на него не смотреть. У Шацара был очень спокойный голос, будто он выполнял скучную, но обязательную работу.

Ровно те же интонации были у него, когда он начинал речь на свадьбе отца и матери Амти.

- Я не имею цели как-либо опровергать обвинения. Не думаю, что это вообще возможно и целесообразно. Единственное, что мне хотелось бы сказать перед тем, как суд вынесет мне приговор согласно воле моего народа - я никогда не предавал Мать Тьму и ее детей, я никогда не отрекался от того, что являюсь одним из Инкарни. Я никогда не испытывал стыда за мой народ и никогда не считал, что мой народ должен быть истреблен согласно каким-либо идеологическим предубеждениям. Я любил свой народ. И люблю его.

Люди в зале переглядывались, кто-то смеялся. В комедии, которую ломала Мескете, это был самый смешной момент. Психопат, уничтоживший миллионы своих братьев и сестер, совершенно искренне говорил о том, что он - часть этого народа, что любит его. И жалеет.