Книга Ловец акул, страница 110 – Дария Беляева

Ну, мои-то клиенты, они, в основном, уже конченные оказывались, даже если это были только первые секунды апокалипсиса, а вот мамочки с папочками у них попадались годные и полезные, я всегда расспрашивал, кто родители, иногда их нужно было подключить к делу. К примеру, одна доча работницы банка опосредованно помогла одному сыну простого строителя получить кредит, а один сын уборщицы в ломбарде пристроил через нее классный гарнитур с сапфирами, которые мне притащила уже дочка работницы банка, когда мама перестала давать ей денежки. Рука руку моет, я их связал между собой и радовался, как паук на паутине.

В общем-то, я знал о них все, был им священником, парикмахером и врачом одновременно. Доктором, ну да, они иногда меня так и называли, шутили:

— Доктор, мне сегодня не здоровится.

А я давал им лекарство ото всех болезней.

Ну и в медицине уже кое-что рубил, волей не волей. Старичков в жопу колоть в больничке, по крайней мере, мог бы вполне, если бы мне все надоело. Даже думал об этом. Ну, знаете, между делом, когда засыпал на очередной наркоманочке, в тоске после секса.

Если ста людям жизнь спасти, это искупит ста людей смерть? Сложный вопрос. Это ведь уже какие-то другие люди, да и не на рынке мы. Но все-таки, засыпая, я часто смотрел ханковые сны о себе-анестезиологе,как я готовлю пациентов к операции и ввожу их в спасительный сон. Какая ирония, а?

У меня был прикольный белый халат, и много медсестер, и я нашлепывал маску на пациентов с невероятным хладнокровием.

В общем, так протекала моя жизнь, и я был даже по-своему счастлив, доволен собой, развивался как личность, хотя звучит не очень. Я имею в виду, тогда-то я прямо отчетливо начал понимать, какие у меня сильные стороны, какие слабые, как я вообще-то могу себя использовать, словно швейцарский нож.

Вообще все шло без сучка, без задоринки, а Сеня Жбан, мой непосредственный начальник, так ни разу и не появился собственной персоной. Это, как я понимаю, и означало, что он мной доволен.

Поэтому-то я удивился и почти даже испугался, когда Сеня Жбан вдруг позвонил и сказал:

— Закрывай лавочку. Заеду за тобой через пятнадцать минут.

— В смысле? Не понял.

— Все поймешь, давай.

Голос у Сени Жбана был довольно суровый, так что я знатно тогда струхнул. Высунул руку из-под кофточки девочки Жени, сказал:

— Так, мне отъехать надо сейчас. Ты за старшую будешь, поняла?

— Поняла, — сказала девочка Женя растерянно. Я быстренько собрался, пересчитал деньги — на случай, если Жбан спросит — всего вроде хватало. Уж чего я только не передумал. Неужто он врубился, что я со сбыта краденного себе процент забираю периодически? Так не всегда же, и вообще это у меня факультатив, так сказать.

Господи Боже мой, как я боялся, но только пять минут. Знаете, что помогает от страха, причем от любого страха, совершенно безотказно? Желание умереть. А я им управлял, легко мог вызвать его в любой момент, а потом запрятать подальше в складочках своей души.

Я хорошенько вспомнил, какое это чувство, когда хочешь сдохнуть поскорее, и страх ушел. Погано стало, но в другом смысле.

Сеня Жбан подъехал на "Волге", символе старого миропорядка.

— Хорошая машина, — сказал я, открыв дверь.

— Всегда мечтал, — мрачно бросил Сеня Жбан. Настроение у него явно было плохое. — Запрыгивай.