Книга Ловец акул, страница 118 – Дария Беляева

Отчасти тусоваться в клубе — мучение, в том смысле, что это абсолютно точно перегрузка всего тебя, и поэтому, когда выберешься, допустим, в сортир или на улочку, все становится таким плывущим, нереальным, как, например, если внезапно отпускает боль.

Люди-суки часам к двум так накуривали клуб, что никто вообще ничего не соображал.

Не, ну роскоши тогда еще не хватало, зато рейверского отрыва, абсолютного, какого-то дикого, похожего на затянувшийся оргазм — вот его было море. Люди не стеснялись быть животными, казалось, отвернешься на секунду, а эти все уже на четвереньках будут ползать, лаять и ебаться. Никто ничего не стеснялся, в туалетах раковины все были в белых крупинках разнообразных порошков, таблеток жрали, как в больничке. Я и сам пробовал закидываться разными быстрыми, но мне уже не пошло.

Люди были добрые, потому что удолбанные, и безумно смешные: эти сведенные челюсти, потные лбы и выпученные глаза я не забуду никогда.

А те бабы, дававшие за достаточно пристальный взгляд? Были ж времена.

А какие коктейли подавали, разноцветные аж — это все тогда было экзотикой, хоть гуаши туда плесни — выпьют и еще попросят. Бухлище вообще чем ближе к центру, тем становилось роскошнее. На окраинах могли бы и стекломойку пить, главное, чтоб по шарам давало, но золотая молодежь, моя основная, в память о СенькеЖбане, целевая аудитория, ценила прежде всего пафосячку всякую.

Бабла же у них было немерено просто, даже не представить. Могли и тысячу долларов спустить за ночь, кто-то мог и десять, а я стоял и охуевал. Сам не заметил, как у меня тоже стали водиться очень немалые денежки.

Работа была непыльная, разве что обдалбываться и нажираться до непотребного состояния мне не позволялось, но я это всего равно периодически делал. Воров был порядочно, сколько я рук порезал — не сосчитать. У меня тогда рефлекс от карманников возник: он к тебе руку тянет свою загребущую, а ты его ножиком жах по рабочему инструменту. Потому что, что? Да потому что у меня товар с собой был дороже, чем моя собственная жизнь. Раз не знаю во сколько.

А так, кроме этого страха, что грабанут или обворуют, все зашибенно. Знакомишься с людьми, предлагаешь им расслабон, невероятный, небесный кайф, иногда первая доза бесплатно, но так-то, в основном, все по-честному. Они чаще соглашаются, потому что если уж тут оказались, то ищут приключения. И приключения их находят.

Я тогда с девками и научился общаться по-нормальному, комплиментики, там, и вот это все. Чего там, девки меня любили, я на расслабоне был, плюс такой весь диковатый, а им, золотым девочкам, дочкам бывшей и нынешней элиты, прокалывавшим золото партии и черный нал, это все было интересно.

С пацанами еще проще, их и обаять не требовалось. Бухаете, говоришь вдруг:

— Э, ребята, не хотите проставиться, реальный кайф, все четко.

Ну, они такие:

— Да не вопрос, почем?

На самом деле, почем там что, им было глубоко похуям. Ребята готовы были отдать любые деньги за что угодно. Их папочки от денег ошалели, конечно, но с детками не сравнить.

Как я жил, и как они жили — это бездна была просто, они не думая швыряли мне купюры в сотню долларов, им было плевать, зато как в американских фильмах, "сдачи не надо".

Я этому не завидовал, то есть, у меня реально не было на них злости. В этом мире уж кому что досталось, не мы решали, и никто не виноват. Наоборот, я их любил, всех этих девок в брендовой платине и восемнадцатилетних пацанов на иномарках. Они были, хоть это и странно прозвучит, святыми людьми, очень наивными.