Книга Ловец акул, страница 121 – Дария Беляева

И сразу ты сам хоть немножко, но царь, даже если совсем не царь.

Я сказал Наташе-хамке:

— Матери нужно что-то с рубином, ты поищи, я в бабских украшениях не разбираюсь.

И пошел я шариться, и все было так красиво, и все мне хотелось потрогать, и я с детства такого не испытывал. В последний раз, может, лет в пять, в "Детском мире", но мать меня там отпиздила.

Это было, кроме того, очень возвышенное чувство, магическое притяжение.

Я люблю золото, я люблю бриллианты, и, если Снарк существует, то у него должен быть хвост из золота и глаза из бриллиантов. Ну, сами понимаете, почему — это мечта.

А Наташе повезло, потому что мужик, которого она пнула, решив, что это просто упорыш, оказался упорышем продвинутым и купил у нее не только кольцо с рубинами мамочке страждущей своей, а еще цепку и две печатки. Вот сколько у меня было денег. Цепка была, надо сказать, не тонкая. Красивая, с алмазной гранью, она переливалась под лампами, и я полюбил ее с первого взгляда. Я тут же надел цепуру и оба кольца, а мамкино сказал упаковать в коробочку как из фильмов.

Наташа все делала молча, совсем бабца растерялась. Не переходят они так легко от раздражения к вежливому подобострастию, как во всяких комедиях про притворяющихся бедными богачей.

В золоте я чувствовал себя уверенным, классным, даже больше внутри, чем снаружи. Это были мои талисманы или типа того. В своих мыслях я настойчиво разговаривал с ебучими украшениями и просил их принести мне удачу. Думал, шизу словил. Но сейчас, мне кажется, просто я хотел что-то по-настоящему свое, что-то, что будет меня радовать и удивлять каждый день. Как Горби, если бы Горби можно было носить на себе.

Он, кстати говоря, переезд воспринял еще радостнее меня. Ласковые торчки его доебывали, а в его коробку из-под шприцов кто-то наблевал, и с тех пор он не мог в ней спать. В притоне Горби был нервный, а дома расслабился, сразу ошерстился весь еще сильнее. Он стал красивенным котом-подростком, и у него, кроме того, начался бунтарский возраст — он иногда нападал на мои ноги. Да уж, помотался он со мной, как некоторые жены военных с мужьями по гарнизонам. Горби — кот верный, настоящий друг.

В отличие от Антоши Герыча, который мне сказал:

— Обвешался, как елка новогодняя.

— А ну да, уж извини, что тонкое твое чувство стиля оскорбил.

— Между прочим, — сказала Инна, выбивая щелчком пальца воздух из шприца. — Золото накапливает солнечную энергию. От него ты можешь стать гиперактивным. Этого тебе не надо.

— Ага, это не очень. В последний раз, когда я гиперактивничал, по итогам, чуть не взорвал квартиру.

Я все вертелся у зеркала, будто девка, смотрел, как цепка на шее переливается. Люди, они иногда, как животные, Горби вот, к примеру, тоже гонялся за солнечными зайчиками, которых я ему зеркальцем пускал.

— Ну, красиво же, — сказал я.

Но Антоша Герыч и Инна носили только нелепые индийские украшения из серебра с природными камнями, они ничего в годном русском золоте не понимали.

— Еще, — сказала Инна. — Я слышала, что в магазины часто берут золотишко из ломбарда. Знаешь такое?

— Бред какой-то.

Я уже, честно говоря, очень обиделся, но Инна продолжала.

— А золото впитывает не только энергию солнца, но и энергию того, кто его носит. И ты можешь повторить судьбу мужика, который сдал в ломбард все это богатство. Ты думаешь, он это от хорошей жизни сделал?