Книга Ловец акул, страница 189 – Дария Беляева

— Давай, давай, давай, братан! — крикнул я, когда мерс, взвизгнув колесами, рванул с дороги в поле, все в жесткой щетке стерни. В животе у меня потеплело, я заулыбался во весь рот. Это, значит, как когда загнанное животное вдруг забегает в реку, и у него нет в тот момент страха утонуть. Оно больше всего на свете хочет оторваться от погони, готово на что угодно и уже ничего не понимает.

— Ссыкуны! — заржал Саня Кретинский.

— Ка-а-а-айф! — протянул Серега. Мы перехватили автоматы, я потянулся открыть дверь.

— О, Васька Автоматчик, — сказал Смелый. — Рвется в бой, как всегда!

У меня уже, если честно, слюнки текли.

— Подожди, подождите, — степенно сказал Гриня. — Не все пока.

Мерс еще рвался вперед. Казалось, что сама машина — живое существо, что ее двигатель (аналог сердца, значит) должен биться об капот сумасшедшим образом. Когда, наконец, мы отогнали их к лесу, и машина развернулась к нам, словно готовая напасть крыса, даже фары показались мне испуганными глазами.

Я подумал: для меня это рутина, а для кого-то началась самая важная история в жизни. Ну, то есть последняя.

— Окно! — крикнул Смелый. — Не выходить пока!

Это была команда мне, как самому желающему, и как тому, кто сидел рядом с Гриней, я высунул автомат в раскрытое окно и открыл огонь. На руку мне падали снежинки, ласковые, они тут же таяли. Красиво вообще — черная кромка леса, черный, блестящий мерин, пустынное, заснеженное поле, где в проплешинах проглядывает золотистый остаток лета.

Взметнулись с карканьем вороны, как в первый раз, когда я стрелял из автомата по стволам деревьев. Лобовое стекло покрылось мелкими трещинами, часть его лопнула, и я увидел, как дергается водитель. Наверное,я попал ему в голову, это могло вызвать что-то типа припадка, а, может, в легкие, и он так пытался вдохнуть. Ну, кто его знает?

Из машины высунулась бледная рука в рукаве черного пальто.

— Пистолет, — заржал Саня. — Во, суки, дают!

Пуля вылетела в нашу сторону, но просвистела мимо, а я снова дал стране угля.

— Тыщ-тыщ-тыщ! — приговаривал я, а ребятки на заднем сиденье что-то шутили про Васю Автоматчика.

— Тыщ-тыщ-тыщ!

Рука в кровавом сиропчике снова скрылась.

— Охранник, думаешь?

— Да хуй знает.

Смелый хранил загадочное молчание.

— Ну, минус один, — сказал я. — Там еще двое. Второй тоже может при волыне быть, если что.

— Понял. Все, выходим!

Я перезаряжал, а ребята уже высыпали из машины и поливали мерин автоматными очередями.

— Все веселье без меня, как всегда! — рявкнул я, Гриня усмехнулся с несвойственной ему жесткостью.

Я вылез следом. Стекол в машине уже не было.

— А приколитесь, что будет, когда у всех станут броники, — засмеялся Серега Ромео.

— Тогда и нас заменят машины, боевые роботы, — сказал я. — Или будем взрывать.

Такой был восторг, автоматная очередь, как лучший в мире оргазм. Тачка выглядела разъебанной, полопались фары, окна, пулевые отверстия сделали из сияющего мерина уродливый мусор.

Мы смеялись, вдруг рука с пистолетом высунулась снова. Я и не думал, что там еще есть кто живой.

Попали не в меня, поэтому я засмеялся громче, продолжил палить, пуля отшибла палец, пистолет выпал.

Потом я заметил кровь рядом со своей ногой, на снегу она была невыносимо яркой, как гуашь в детстве.

— Хуя, — сказал я, первым делом подумав, что ранили меня. Оборачиваться времени не было.