Книга Ловец акул, страница 233 – Дария Беляева

— Знаешь, как на латыни будет слово грех?

— Не ебу, — сказал я, закуривая.

— Пеккатум. Это слово предполагает ущербность самой человеческой природы, внутреннюю искаженность. На греческом грех это хамартиа. Дословно это промах. Промах лучника. То есть, ошибка. В великом и могучем это все тоже есть. Грех — огрех. Понимаешь?

Я и вправду немножко понимал, к чему Марк клонит, поэтому слушал внимательно.

— Католики человеческую природу воспринимают пессимистично. Таков Августин, таковы и все они. Православная церковь, вслед за Пелагием, принимает другую точку зрения. Человеку свойственно ошибаться, но не быть ошибкой. Врубился?

— Врубился, — сказал я, потирая виски.

— Поэтому, я думаю, в православии нет и не может быть чистилища. Зачем все эти полумеры, если каждый имеет шанс исправиться?

— Я не очень разбираюсь.

— А надо разбираться. Чуть ли не больше священника надо разбираться.

Марк Нерон на секунду прикрыл глаза, потом снова взглянул на дорогу.

— А куда мы едем? — спросил я.

— Сказал же, праздновать, ко мне, — он легко и спокойно улыбнулся. — Расскажи мне, как ты все это устроил? Ехать нам все равно еще прилично.

Меня как-то затошнило, я спросил:

— Вода есть?

— В бардачке минералка.

Холодная, чистая, обжигающая горло водица привела меня в чувство, по крайней мере, более или менее. Марк Нерон постукивал по рулю пальцами в синих перстеньках, и я вдруг подумал, не будут ли они колоть Гриню Днестра, беднягу Гриню.

— Слушай, а Гриня, мой братан…

— Проверяют, — коротко ответил Марк Нерон.

— Я ему…

— Я так и понял, — сказал он. — Ну, бывает. Человек всегда человек.

Люди остаются людьми. В самых невыносимых и странных обстоятельствах, это правда.

— Но с ним все нормалек будет? — спросил я с каким-то неожиданным для меня самого отчаянием.

— Нормально все будет, кончай очковать. Я все устрою. Причастные найдутся.

— А эта баба? Жена?

— Да что жена-то? — спросил меня Марк Нерон. — Земля ей пухом, одним словом.

— Но она-то как же?

Нерон покачал головой.

— Во ты тупой, — сказал он. — Нереально просто.

Но как-то это прозвучало без осуждения, по-доброму.

Я сказал:

— Сейчас, я расскажу все, ну. Подожди минутку.

Может, Нерон думал, что так меня покрыло с этого убийства — дело нелегкое все равно. Но я-то сам себя в бок ножиком ткнул и знал, что проблема в другом. Мне было глубоко все равно, умру я или нет. Единственное, хотелось поглядеть на жилище Марка Нерона, дотянуть до этого. Богатые люди живут сказочно, в таком доме, я был уверен, и умереть не жалко.

Некоторое время я собирался с силами, язык ворочался трудно. Наконец, я сказал:

— В общем, я какой-то прям молодец.

— Не сомневаюсь, — ответил Нерон.

Короче, стал я ему рассказывать все, что было, как я это готовил, как я врал бесконечно, как все утром случилось, про бомбу, как делали ее.

— А контактик чувака подкинешь? — спросил Марк Нерон. — Подрывника,я имею в виду.

— Не, — сказал я. — Извиняй.

— Понимаю.

По ходу дела, Марк Нерон смотрел на меня со все большим любопытством. Что и как я сделал ему очень понравилось, к концу рассказа он даже восхитился моей выдержкой.

— Пиздец, — сказал он. — Нервы отличные просто.

Нервы у меня ни к черту были, на самом деле, учитывая все, но я об этом не сказал.

Марк Нерон стукнул меня по плечу.

— Далеко пойдешь, прям вижу. Все, другие времена настали, Автоматчик, забудь, что пушечным мясом был. Теперь ты человек серьезный. Уже почти.