Книга Ловец акул, страница 234 – Дария Беляева

— Уже? — спросил я.

— Почти, я же сказал. Официально мы это дело начнем пробивать с завтрашнего дня. Но для себя теперь считай, что бригадир ты.

— Нормально, — сказал я. — Из грязи в князи.

Марк Нерон теперь глядел на меня совсем по-другому. Не знаю, может, себя узнал в чем-то, а, может, просто понравилось ему, какая у меня вышла история с этим убийством. Я Нерона заинтересовал, и это я молодец. Для карьеры могущественный покровитель полезен, даже необходим. Ну, это, если я сегодня не умру. Тогда надо ж будет чем-то заниматься, ну, вот карьеру делать, к примеру.

Мне казалось, что мы едем бесконечно, нереально, невероятно долго, снегопад то усиливался, то полностью исчезал. Марк Нерон все выспрашивал у меня детали, даже самые незаметные, неважные. К примеру, очень его интересовало, где именно я ключики от машины потом бросил.

— Ну, в сортире. Типа Гриня потерял, — сказал я.

— Спорное решение. Но вообще нормально. Все остальное рискованнее было бы. Что Днестр-то тот, думаешь? Сдаст тебя?

— Да упаси Бог! — сказал я быстро. — Да и не знает он толком ничего. Про тебя точно не знает.

— Ну, — сказал Нерон. — Твоя ответственность.

И я вдруг спросил его, может, оттого, что он мне много вопросов задавал подряд, не знаю.

— А ты что, по-французски говоришь?

Марк Нерон отвел руку от руля, помотал ей, мол, так и сяк, более или менее.

— В детстве учил. Немного помню, в основном, пословицы всякие. Есть еще хорошая: аujourd'hui en fleurs, demain en pleurs. Сегодня в цветах, завтра в слезах.

— Типа "то густо, то пусто"?

— Ну, вроде того. Очень мудрые люди, не только с бабами, а вообще.

Я чуть сполз на сиденье, глядя на мелькающее в клетке лобового стекла небо.

— Только не наблюй тут смотри.

— Да не. Меня не тошнит.

Это было не совсем уж правдой, но разбираться с проблемами надо по мере их поступления.

— О тебе, — сказал я. — Много слухов ходит.

— Да уж, — сказал Марк. — Ну, я птица редкая. А вообще думаешь о тебе, что ль, слухов не будет?

— Вот ты правда образованный?

— Три курса исторического, — сказал он. — Это образованный? Сам решай.

— А что изучал?

— Античность. Вообще курсачи я по Отцам Церкви писал. Тема опасная, приходилось очень напирать на историческую ценность. До сих пор кое-что помню. Вот ты спроси меня: кто сформулировал догмат о Троице?

— Кто сформулировал догмат о Троице? — спросил я, как завороженный. Образованного человека я видел чуть ли не впервые. Нет, Юречка вообще-то тоже университеты оканчивал, но он выучился на учителя истории, и ощущения чуда, магии от его знаний я никогда не славливал.

Марк Нерон перечислил, на немецкий манер отгибая пальцы:

— Отцы Каппадокийцы. Григорий Нисский, Василий, кстати, Великий и Григорий Назианзин, младший, если что, его еще Богословом называют.

Марк Нерон засмеялся над чем-то своим, а я глянул на него со странным желанием найти какой-нибудь изъян. Я имею в виду, мир полнится историями о том, как разбойник, придя к религии, взял да и исправился, стал чуть ли не святым человеком, открыл в себе неожиданные терпение и мудрость.

Но с Марком Нероном все, по ходу дела, произошло совсем наоборот. В голове у меня не укладывалось, как человек, получивший столько знаний, в том числе и о Боге, может стать бандитом.

Наверное, в жизни такое сплошь и рядом. В жизни, в общем-то, все сплошь и рядом встречается, даже самое невероятное с нашей точки зрения. Но вот тогда я удивился.