Книга Ловец акул, страница 340 – Дария Беляева

С самого начала нашего знакомства Марк Нерон казался мне сверхчеловеком, у которого нет слабостей. В самом конце одну он все-таки проявил. Ну, вы, наверное, уже представили такую типа пафосную сцену в стиле"Крестного отца": мы с вискариком, Нерон поверяет мне свою тайну, в глазах у меня загорается дьявольский огонек, ну, и все в таком духе.

Да ну нахуй.

Было все очень просто, мы с ним сидели на рассвете, на вычищенной до блеска скучающей Ариной кухоньке. Я спросил его:

— У тебя что, башка болит?

— Да нет, — сказал он.

Нас обоих уже отпускал герыч, мы тупили, глядя в окно. Я сказал:

— Ну, что-то ты запаренный какой-то.

— Как грибок на ногте, — сказал Нерон и засмеялся. Я нахмурился.

— Да ты меня понял.

Все было сереньким и легким, покрытым смутной дымкой, словно во сне. Казалось, стоит только помахать рукой, и реальность разойдется, как дым, и покажется что-то еще. Что это может быть? Не знаю. Тогда я подумал, что это мог бы быть бесконечный, пустой и черный космос. Как-то Марк Нерон сказал, что с физической точки зрения в мире больше всего пустоты.

Охотно верится.

Нам просто кажется, что все заполнено явлениями, вещами, живыми существами, мыслями и чувствами, потому что мы живем на крошечном островке реального в мире бесконечного ничто. И всего этого так мало.

Ну, так о чем это я?

О том, что мы с Нероном тупили, и я думал о космосе, представлял, как лечу в черной пустоте между звезд, переворачиваясь в воздухе, словно герой мультфильма. Остатки героинового опьянения превратили эту фантазию в почти физически ощутимый сон. Передо мной как раз пролетела комета с хвостом из огня, когда Нерон сказал:

— Если честно, у меня проблемы.

— А? — откликнулся я. Нерон вдруг показался мне очень, не по-нероновски грустным. Я его едва узнал.

— Ну, брат, — сказал я. — Если у тебя есть какие-то проблемы, то ты мне скажи. Я сделаю все, что могу! Я за тебя жизнь отдам, и думать не буду даже! Я за тебя, да я все, да вот ты увидишь!

Нерон глянул на меня, потом как-то странно вздернул уголок губ: и улыбнулся и скривился одновременно. Он стукнул меня по плечу.

— Хороший ты парень, Автоматчик.

— Хороший, — сказал я. — И друг хороший, честно.

Я не думал, что Нерон мне что-нибудь в самом деле скажет. Обычно ему достаточно было моих горячих заверений в том, что я готов оказать любую помощь. Но тут он вдруг развернулся ко мне вместе со стулом, покачался и сказал:

— А знаешь, что?

— Что? — спросил я тупо и ошалело.

— Меня хотятубить, — сказал он. То есть, это было очевидно, всех нас кто-нибудь да хотел убить. Я давно привык к этому ощущению, оно стало простым и понятным. Но сейчас Нерон говорил не о состоянии. Он имел в виду что-то очень конкретное, очень ощутимое.

— Кто такая сука?! — рявкнул я.

— Тихо, — сказал Нерон с тоской. — Ребенка разбудишь.

Он навалился на стол, скучающим движением подпер щеку рукой.

— Помнишь парней, которых ты погасил за городом? Которые тебя похищали?

— Ну? — сказал я.

— Я, в общем, знаю, на кого они работали.

Ох уж эта его паскудная привычка говорить загадками.

— И? — спросил я, на ощупь пытаясь добраться до пачки сигарет. Я тоже навалился на стол, так что головы наши почти соприкоснулись. — Ну?

— Что, ну? Короче, если просто, мне в Ашхабаде пришлось кое-кого объебать.

— Из наших?