Книга Ловец акул, страница 35 – Дария Беляева

В лицо нам всем наметало снег, люди были краснорожие, охреневшие ото всей этой жизни. Вокруг все говорили о бабле. Где достать бабла? Почему так дорого? У меня бабла нет, у тебя бабла нет, у нас бабла нет.

Никогда в Союзе люди не говорили о деньгах так, и я как-то уразумил себе уже, что я не в Союзе. В Москве перемены были заметнее, ярче, как-то контрастнее.

Я свернул с многолюдной площади, зашел в продуктовый, подумал: может, повезет мне, может, завезли чего. Скучала за прилавком печальная продавщица, тоненькая вобла с огромными, угольно-черными ресницами.

— Нет ничего, — рявкнула она с порога.

В следующем магазе уже очередь была, и все вокруг обсуждали скакнувшие почти вполовину цены. Так я понял, что никакие это не московские ценники и не человеческие вообще.

— Отпустили цены, — сказал кто-то. В телике это называли либерализацией, но все, по-моему, либерализацию представляли как-то по-другому. Короче, отпустили цены, и они теперь попрыгали, а Милена, как оказалось, сделала для меня больше, чем мать родная.

За чем я в очереди стоял — это только Бог знает. Но раз очередь, значит что-то взять можно — это уже условный рефлекс был.

В Заречном меня бы отхерачили, нечего, мол, в очередь с сумками лезть, а в Москве люди были привычнее, многие закупались и сразу валили обратно на вокзал, так что от сумок и толкони в магазине продыху не было.

Добрался я до конца очереди, купил булку с изюмом по колбасной цене и отправился думать, как мне жить дальше.

Погулял я полчасика по взволнованной Москве, поглядел, как, словно волоски от мурашек, нервно вздымаются шпили сталинских зданий, скурил свои три сигареты на набережной замерзшей Москвы-реки. Сигареты были американские, непривычныена вкус и головокружительные.

В конечном итоге, я вернулся на переполненную народом Комсомольскую площадь и стал выискивать людей, которые предлагают жилье. На первое время, как мне в поезде казалось, денег должно было хватить, но теперь я уже во всем разуверился. Да и жулья выше крыше, это конечно.

Сначала все как в тумане было, и я такой не але немного, а потом прояснилось. Стал замечать людей, которые, знаете, на картонке писали "Жилье" и "Жилье недорого". Но меня интересовали только те, которые "жилье дешево". Во-первых, мне правда надо было очень дешево. Во-вторых, я так рассудил, кто ищет дешманское жилье, того грабить смысла нет. Спорное, конечно, утверждение. На лица еще вот смотрел, но у всех хитринка в глазах, тут не разберешь.

Людям поприличнее еще сами предлагали, кричали даже:

— Комнату сдаю недорого!

Мне никто ничего не кричал, может, видок был не тот или еще чего. Так что выбирал я по своим, так сказать, симпатиям. Был там один дедок, серьезный такой, с усами моржовыми, он мне немножко Полковника напомнил старого-доброго из дурки, да и на картонке у него было написано: "жилье дешево. совсем". Слово совсем было подчеркнуто два раза и тремя восклицательными знаками освящено. Атас!

— Привет, — сказал я. — Надо жилье, отец. Сколько?

Цену он мне назвал, я от нее немного офонарел, он мой взгляд заметил.

— Дешевле не найдешь, — сказал он. — Приходится идти в ногу со временем, сам понимаешь!

Не очень-то я понимал, все было непривычно, от толпы я оглох уже и согласился, не думая. Дед ус почесал и сказал: