Книга Ловец акул, страница 356 – Дария Беляева

— У меня будет к тебе еще одна просьба. Посиди со мной, пока я не засну. Это быстро.

Или наоборот, она боялась, что не сдержится, что сделает с собой что-нибудь эдакое.

— Да, — сказал я. — Никаких проблем.

Она ушла в ванную, а я заглянул к Свете в комнату. Света спала, вроде бы. Но я вдруг подумал, что она только делает вид, что спит. Как-то я это понял. Наверное, она очень боялась потревожить маму.

Я аккуратно закрыл дверь. Арина вышла из ванной в шелковом халате, пахла кремами. Не думаю, что она хотела произвести на меня впечатление. Скорее уж, искала успокоения в ежедневных ритуалах, в том, что хоть что-то остается по-прежнему.

Она забралась в кровать, и я подумал, что ей еще долго придется спать здесь одной. От нее пахло богатством и спокойствием, но лицо стало совершенно несчастным и так опухло, что в этот момент было ужасно очевидно, что богатые, сука, тоже плачут.

Ну вот так.

Плачут себе и все. Саша бы поняла.

Когда Арина забралась под одеяло, она еще сильнее напомнила мне ребенка. Она смешно зажала одеяло между коленок, коснулась губами подушечки большого пальца и посмотрела на меня.

— Сейчас подействует, — сказала она.

— Ну, да, — ответил я. — Чего бы не подействовать.

Арина была чистой, ая — грязным, во всех смыслах. Она была только из душа, а у меня на руках, сколько бы я их ни мыл, типа я Леди Макбет, еще оставалась кровь ее мужа. Учитывая, что она на меня никогда не попадала, это было особенно прикольно.

Но я ее чувствовал. Вы же понимаете, о чем я? Я чувствовал на руках кровь Марка Нерона, хотя ее никогда у меня на руках не было.

Ну, да, а я еще утешал Арину, и какое я право вообще имел что-нибудь ей говорить? В тот момент мне чувствовалось, что я тварь дрожащая, и больше никто. И хуй со мной.

Я сидел в уличном на их с Нероном чистенькой, пахнущей кондиционером для белья кровати, рядом с его чистенькой женой, и чувствовал себя хуже некуда.

Наконец, Арина заснула.

Я дождался, пока ее дыхание станет ровным и глубоким, а потом пошел к Свете. Заглянул в ее комнату, пахнущую потом и лекарствами, детской болезнью.

— Эй! Мама уснула, можешь больше не прятаться!

Одеяло зашевелилось, Света выглянула из-под него. Я не понял, опухла она от болезни или от долгого плача. Мне было очень больно на нее смотреть. Не столько от жалости, сколько потому, что она была очень похожа на Марка. Совершенно папина дочка.

— Точно? — спросила она и приподнялась на кровати. На ее маечке был нарисован Багз Банни, она то и дело терла картинку пальцем.

— Точно, — сказал я. — Что у тебя тут? Чай с малиной?

В большой кружке, из которой Нерон частенько пил кофе, действительно было еще много остывшего малинового чая. Из кружки торчала трубочка. На столе валялись блистеры с таблетками, стоял пузырек с сиропом от кашля.

— Мне уже лучше, — сказала Света. — Я обещала Богу, что не буду ныть про болезнь, чтобы он не забирал папу. Теперь папа вернется.

Я почесал башку.

— Малыш, — сказал я. — Как же папа вернется?

— Я не знаю. Бог же воскрешает мертвых, значит, он воскресит и папу.

Вот это было неловкое положение. Я взял пузырек с сиропом, покрутил в руках и едва удержался от соблазна отпить из него.

— Ну, да. Точно же.

Я не знал, что сказать. С одной стороны, Света не выглядела особо расстроенной. Она была уверена, что папа умер, потому что она жаловалась на свою простуду, и что папа вернется, потому что она перестала жаловаться. В мире детей все так просто.