Книга Ловец акул, страница 358 – Дария Беляева

От церковного запаха чуть обморок не настал, я никак не мог сосредоточиться, и мне совсем не верилось, что я вижу его в последний раз. На меня напало странное онемение, словно я тоже в гробу лежал, как бы мертвый, но живой. Не знаю, как так половчее объяснить.

Казалось мне, что я не умираю, а умер вообще. И вот надо мной поют, чтобы я воскрес к жизни вечной, а я не могу, не могу воскреснуть, я как камень.

К потолку возносились молитвы, и всякий раз, когда я слышал имя Марка, я вздрагивал. Его имя священник произносил часто. А, может, мне просто казалось так, а?

Не знаю. При мне его отпевали, но как бы и не при мне. Я лучше, чем себя, Светку помню. Она стояла и смотрела на Нерона, как на чужого человека. Такая на него похожая.

Это странно, наверное, когда смотришь, а у него, у тела, твои черты. Вот он лежит, а вы похожи. Мне странно было, когда батя того, откинулся. Я не смотрел на него. Мать сказала потом, что, конечно, башку ему делали, в итоге он изменился немного, но все равно.

Всегда это страшно и такая муть.

Помню, после отпевания вылез покурить, от слез глаза болели, я почти ничего не видел. Скуривал сигарету в три-четыре затяжки и тут же начинал новую. Потом повезли на кладбище. Больше всего я ссыковал,что опять с участком облажаемся, почему-то было страшно, что не там похороним.

От Арины еще всяких обмороков ожидал, это меня напрягало. А, может, я просто, как говаривал Марк Нерон, проецировал. Психология, ну, да.

Когда Нерона, говаривавшего так, зарыли, ко мне подошел наш главный. Он очень хорошо выглядел, лощеный такой мужик, сразу видно — жизнь удалась.

— Это ты, Автоматчик, все организовал? — спросил он.

— Я.

— Нормально вышло.

— Спасибо, — ответил я. Сказать "отлично" про кого-нибудь, кроме себя любимого, главный бы точно обломался. А, может, просто случай не тот.

— С Нероном хуево вышло, — сказал он.

— Да, — ответил я. — Хуево вышло.

Мне вдруг стало совершенно все равно, что он мне скажет. Как будто я не к этому шел, а куда-то вообще в другое место и в другое время. Небо над нашими головами затянуло тучами, пора было на поминки, но мы стояли у могилы, и главный смотрел на меня, будто хотел что-то понять.

— А вообще ты как? — спросил он.

— У меня недавно сын родился, — ответил я.

— Поздравляю. Как назвали?

— Марк. Я подумал, раз так вышло, что это мистика какая-то. Надо так назвать.

Он достал пачку сигарет, не спеша закурил.

— Нерон был мужик умный, — сказал он, протянув мне пачку. Полна пачка трубочек мира, так сказать. Бывает иногда, что люди, как животные, и не по словам, а по жестам понимаешь, как они к тебе.

— Умный, — сказал я, — Нерон, царствие ему небесное, вообще был мировой мужик. Не знаю, как теперь без него. Такой друг мне был.

— Да я видел, тебя порубало что-то.

Значит, смотрел на меня. Ну и хорошо, хоть я и не играл, а здорово вышло, по итогам.

— Я чего хотел сказать, — неторопливо продолжил главный. Он всегда говорил так, словно у него было все время мира и ни каплей меньше. Ничто вокруг его, казалось, в этот момент не интересовало. И вот собирался дождь, а мы все стояли друг перед другом, и даже когда с неба сорвались первые капли, а люди стали рассаживаться по машинам, главный не обратил на это никакого внимания.

Мы остались у могилы Нерона одни.