Книга Ловец акул, страница 84 – Дария Беляева

— Да понял, понял, ну не дурак же, в конце концов!

Но я был дурак, такой дебил, просто кретин. И как я мог не додуматься, что они меня так пробивают, смотрят на меня в стрессовой, так сказать, ситуации. Только вот произошла нелепая ошибка, и ситуация для меня стрессовой не оказалась. Даже про угрожающих бычков я подумал, что они просто так мрачные, типа сами по себе. Работа такая, что уж там, людей пиздить велосипедными цепями, наводит на мысли о смерти.

Ну, короче, покатали они меня еще примерно час в таком духе, потом Серега дал водиле знак — разворачиваться на Москву. Поехали обратно, и вот с ними вдруг дивная перемена произошла. Такие классные стали мужики, вы не поверите, просто мировые. Чего-то угорали, меня по плечам хлопали, дали водочки в пластиковой стакашке.

— Да ты вроде нормальный пацан, — сказал мне, в конце концов, Серега. — Ну, такой. Ровный.

— Ага, — ответил я. — Да без базара вообще. Ровный-ровный. Ровнехонький.

Я к тому времени был уже прилично пьяный, и, когда они выгрузили меня в незнакомом районе, совсем ничего не понял.

— Э, друзья! Так вы ж меня на Рижском забирали!

Они глянули на меня, как на идиота, водила постучал по лысой башке.

— Так мы ж тебе сказали, ты теперь тут живешь.

Вот это без меня меня женили, конечно. Хотя я не мог ручаться за то, что такого мне правда не говорили.

— Подождите, ребят, а вещи, а?

— Да завтра съездишь, — махнул рукой парень в темных очках, уже давно снявший свои темные очки. — Что ты паришься-то. Иди домой, проспись. Разводить ханку умеешь? Нормально будет?

— Да без бэ. Все умею.

— Ну, завтра тебе работать. С утра приедет Сеня Жбан, все тебе объяснит.

— А Саня Жбан это кто?

— Это твой царь и президент теперь, — сказал мне водила. — Все, не грузи. Завтра разберешься.

Я попал из тесной машины в прозрачную весеннюю ночь, хорошенько там потянулся.

— Твоя квартира — шестьдесят третья, — сказал мне водила. — Этаж седьмой. Все понял?

— Квартира? — спросил я.

— Ну, рабочая, — пояснил Серега. — Но ты там будешь жить, понял?

А, да, вспомнил. Полный пансион же.

— Но если у вас так все готово уже, — сказал я. — То не для меня, наверное, я птица не важная. А который до меня был, он делся куда?

То есть, я уже понимал, куда отсюда можно деться и каким образом, но почему-то все равно спросил. Парень в темных очках (снова нацепивший их минуту назад) сказал:

— Да его вальнули.

— О, — сказал я.

— Баклан, — сказал Серега.

— Да не, — сказал я. — Нормально. В каждой профессии свои риски. Но, я так понимаю, молоко за вредность тут не выдают?

— Будешь хорошо работать, — сказал мне водила. — Сам себе молоко будешь покупать. Золотые сливки.

А не буду хорошо работать — край мне, это я уже понял. И оно в любом их слове, в любом их действии, даже в самом безобидном, было видно. Ну как бы понятно, общество очень кастовое, вроде и все друг другу братья, и всем сам черт не брат, но всегда есть кто-нибудь равнее тебя, а есть кто-нибудь равнее него, и так до самого-самого конца, до верхушки этой новогодней елки.

Но, в целом, я им, по ходу, понравился. Я их больше никогда не видел, и понятия не имею, как там судьба уэтих ребят сложилась, но за тот вечер им большое спасибо.

— А как его? — спросил я, проведя большим пальцем по своей шее.

— Да стрельнули, — сказал Серега.