Книга Болтун, страница 107 – Дария Беляева

О, эти фантазии юности. Нет ничего смешнее, чем представить себе, как я отреагировал бы в свои двадцать на себя из настоящего времени.

— Гюнтер, дружище! О, я так рад тебя видеть! Где твои родители?

Гюнтер никогда ни на кого не указывал, поэтому я не знал, зачем спросил его. В этот момент я услышал за спиной голос его болтливой мамы, госпожи Латгард.

— О, Бертхольд, мой хороший, вовсе не ожидала тебя здесь увидеть!

Она поправила ободок, улыбка ее сияла. Госпожа Латгард была моложавая, невероятно обаятельная женщина, которая всегда была рада помочь другим и никогда не стеснялась просить помощи. Она находилась в полной уверенности, что никто не откажет ей, потому что она никому не отказывает.

Со временем мы даже научились определять особенное, мечтательное выражение лица, посещавшее ее перед тем, как она излагала свою просьбу. Я с радостью заметил его сейчас. Госпожа Латгард помогала нам все это время. Думаю, если бы не она, нам с Хильде пришлось бы куда тяжелее. Мне хотелось отплатить ей.

Она сказала:

— Если честно, я собираюсь на встречу выпускников. Ты же знаешь, что я родилась в Бедламе, да?

О, я знал. Я все о ней знал, она любила поболтать. Госпожа Латгард тяжело вздохнула:

— У мужа смена, и он никак не мог остаться с Гюнтером, а за ним, ты знаешь, нужен глаз да глаз.

По крайней мере, так она считала. Гюнтер был куда самостоятельнее, чем думали его родители.

— Словом, я бы привела его на встречу, да только боюсь, что ему будет скучно.

Она поставила на кассу пакетик с шоколадным молоком и потребовала себе ментоловые сигареты.

— Я с удовольствием присмотрюза Гюнтером в ваше отсутствие, — сказал я, предвосхищая ее просьбу. Она могла формулировать ее очень пространно, так что величайшее искусство общения с госпожой Латгард, по существу, заключалось в том, чтобы предугадать то, что она хочет сказать прежде, чем она скажет это намного более развернуто, чем всем бы хотелось.

— Спасибо, мой мальчик! Такое чудо! Такое счастье! Я просила у бога, чтобы он как-нибудь решил эту проблемку!

Она поцеловала меня в обе щеки. От нее пахло духами с чистым и цветочным, как ее помыслы и чаяния, ароматом. Я стер с щек отпечатки ее розовой с перламутром помады и сказал:

— И я тоже очень по вам соскучился! Желаю вам хорошо провести вечер! Хотите прийти к нам в гости потом? Мы уложим вас с Гюнтером спать, у нас есть место.

— С радостью, дорогой! Тем более что мотель у нас отвратительный.

Она перешла на заговорщический шепот:

— Там тараканы! И чья-то забытая зубная щетка! И из крана капает вода!

— У нас вы ни с чем подобным не столкнетесь, — сказал я, даже не заметив, как перешел на рабочий тон, словно пытался продать ей миксер.

Когда госпожа Латгард расплатилась, я попросил их с Гюнтером подождать меня на улице и быстро присоединил к остальным своим покупкам бутылку дешевого вина. Мне было двадцать лет, однако осуждения госпожи Латгард я все еще боялся, как огня. Поэтому бутылка оказалась погребена под коробками с полуфабрикатами.

Я достал ее только, когда госпожа Латгард отправилась по своим делам. Она напевала какую-то песенку, то и дело щелкая пальцами. Мы с Гюнтером смотрели ей вслед. Гюнтер тянул через трубочку шоколадное молоко, а я откручивал крышку от дешевого плодового вина.

Ты-то наверняка понимаешь, что если у вина крышка, а не пробка, то оно дурное. Но в двадцать лет я считал, что чем слаще вино, тем оно лучше.