Книга Жадина, страница 115 – Дария Беляева

А я помню, как все началось. Нисе было больно, вот и все. Всегда есть капля, после которой вода в стакане переливается через край. Одна только капля сдвигает такой большой объем жидкости.

— Все это время я искала способ отыграть все назад. И я поняла, что для этого нужно начать. Чтобы вытащить их из нее, нужно было дать им прорасти. Я бросила ее, потому что думала, что ей будет больно, ведь боль — это и есть ключ.

Но больно ей стало оттого, что ее семья так отличается от моей.

— Я хотела включить ее, — говорит Санктина. В какой-то момент мне кажется, что Грациниан сейчас вцепится ей в горло. Он удивительным образом и невероятно зол, и всецело ей предан. — Я должна была оставить ее в одиночестве. Затем я планировала извлечь из нее их всех. Наверняка, их тысячи. Но у нас есть вечность. Непросто, правда?

— Всегда был простой способ, — говорит папа. — Убить ее.

Я понимаю, что он не хочет этого, просто озвучивает еще один вариант решения проблемы, но Санктина шипит:

— Можешь считать, что я злобная тварь, животное, но я не собиралась этого делать. И если ты хоть пальцем дотронешься до моей дочери…

— Он не будет, Жадина, — говорит мама. Мне странно от того, что взрослые женщины называют друг друга детскими прозвищами. Но в то же время все звучит правильно.

— Все это слишком долго, — говорит Грациниан. — И хотя мы не спешим, нам нужен более простой способ.

— Забавно, — говорит папа. — Сейчас я все угадаю, одну секунду. Вы держите свою дочь взаперти, вытаскивая из нее росток за ростком при помощи, судя по всему, страданий. И кормите ее кровью нашего сына.

— Вносите приз, мы нашли самых лучших родителей года, — смеется Кассий.

Мама говорит совсем тихонько:

— Какой помощи вы хотите?

А я думаю, что это все страшно, но даже хорошо. Хорошо, что Санктина и Грациниан, которые, как я ни старался быть милосердным к ним, казались мне людьми злыми, чудовищными, на самом деле оказываются слабыми, человечными и запутавшимися.

Это намного лучше, потому что всех запутавшихся можно распутать. Я даже не верю в то, что они вправду обращаются с Нисой так, как сказал папа.

Санктина ни маму, ни кого-либо другогоне слушает, она говорит, словно завершает свой театральный монолог.

— Я не могла дать тебе ни известия о том, что я жива. Потому что жизнь моя была куплена ценой, которая меня не устраивала. Потому что я не смогла бы соврать тебе больше. Потому что я призналась бы, как тогда, про маму и про папу. Я не могла открыться тебе и никому не могла.

Потому что Санктина просто маленькая девочка, которая не смогла жить со своим выбором.

— Какой помощи вы хотите? — повторяет мама, чуть повысив голос. Она смотрит на меня, и я хочу сказать ей, что у нас есть кое-что важное, нужное, что мне только нужно в минусовую реальность, чтобы узнать, что делать дальше.

Санктина вздрагивает, потом взгляд ее возвращает себе привычный холод, она улыбается, и ничего в ней не остается от запутавшейся девочки, совершившей глупость.

— Я была уверена, что боги находятся очень далеко от нас. В далеком космосе, на окраине Вселенной. Я думала, они пришли из пустоты. Но они пришли из места, которое связано с нашим миром. Строго говоря, их отделяет от нас тонкая метафизическая пленка. Представьте, словом, что это москитная сетка. Они не могут проникнуть за нее, но вода, льющаяся на сетку, проникает сквозь крохотные ячейки. Так и с нами. Мы кормим их. Нашим страданием.