Книга Воображала, страница 168 – Дария Беляева

Я не понимала, как в одном человеке может уместиться эта готовность уничтожить чью-то жизнь и искренняя симпатия к потенциальной жертве.

Грациниан протянул руку и коснулся моей щеки, словно я была маленькой девочкой на большом празднике. Он подмигнул мне и сказал, что, может быть, еще вернется сюда. И тогда непременно нас повидает.

— Мы будем надеяться на это, — сказала я. Я стала так похожа на одну из тех девушек, над которыми мы втроем так часто смеялись. Лицемерная, злобная тварь. И мне это нравилось, потому что это отделяло меня от дружбы с Грацинианом.

Я верила ему, я привязалась к нему, а он предал меня самым страшным образом, и я даже не могла ему отомстить. Разумеется, я находила утешение в мелочной злобе.

Грациниан подмигнул мне, и я отвела взгляд. Сестра встала между мной и им, она протянула ему руку, и он коснулся губами костяшек ее пальцев в привычном вежливом жесте, значившим в их случае много больше.

— О, было безусловным удовольствием знать такую женщину, как ты, — сказал он. Даже то, что Грациниан обращался к ней на «ты» уже было одиозно. Все знали, я была уверена. От Домициана до горничных, все были уверены в том, что сестра и Грациниан — любовники. Но все же, как и всегда, очевидное приходилось скрывать ради соблюдения правил. Императрица могла иметь сколь угодно много любовников, однако не стоило выставлять это напоказ. А то, что Грациниан был из парфян придавало всему между ними особенную неловкость.

— Я чудесно провела время, — сказала сестра. Голос ее ничего не выражал, словно она обращалась к любому другому, достаточно знатному и приятному ей человеку. Ничего личного, ничего болезненного.

Сестра выразила вежливую надежду на то, что они еще встретятся, Грациниан ответил, что постарается, даже очень постарается, сделать для этого все. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Я видела взгляд Грациниана, понимала, какую невыразимую боль он испытывает. Сестру можно было любить только так, с мясом выдирая ее из себя, чтобы не умереть, когда ее не будет рядом.

Я не видела взгляда сестры, лишь понимала, как она напряжена. А потом, совершенно неожиданно для меня, в укор всему, что я знала о ней и ее выдержке, сестра подалась к нему и поцеловала его в губы. На глазах у влиятельнейших людей Империи и Парфии, которые ждали своего самолета.

Она целовала его с разрушительной страстью, и ей было все равно, что подумают все вокруг. Я не могла понять, что могло заставить ее сделать это у всех на глазах.

Потом, много позже, я поняла, что она чувствовала тогда. Я целовала тебя, когда мы выбрались, и никого не было рядом. Но я не смогла бы остановиться даже, если бы мы были перед всей страной. А ведь я не любила тебя, но как я боялась тогда, что тебя больше не будет, и что не будет меня. Я целовала тебя, варвара, и как яростно ты был мне нужен в тот момент. Если сестра испытывала чувства еще более сильные, от любви, то я не понимаю не то, почему она поцеловала Грациниана, а то, как она сдерживалась до этого.

Но тогда,милый мой, я подумала, что она лишь пытается показать, что ей позволено все.

Грациниан засмеялся, потом приподнял ее, покружил, словно они были беззаботная парочка, до которой никому на свете не было дела. Когда он снова коснулся ее губ, поцелуй отдавал жестокой жадностью, столь свойственной ему. И на секунду я подумала, что он и его великолепная восточная жестокость опасны для сестры. Что сейчас он достанет нож и перережет ей горло, а потом вгонит его себе в сердце, потому что лишь это расставание достойно их обоих. Я даже сделала шаг к ним, но они вовремя отстранились друг от друга. Механический голос объявил о начале посадки.