Книга И восходит луна, страница 181 – Дария Беляева

— Что там? — спросила Грайс. — Прекрасный голубой Дунай?

— Нет, Грайси, это не Дунай.

Они засмеялись, и Маделин села на кровати, пахнущей чистыми простынями.

— Ну что, пойдем гулять? Ритц-Карлтон, конечно, лучшее место на земле, но я предпочитаю более активный отдых.

Маделин помолчала, глаза у нее стали серьезные, а потом она добавила:

— И не отключайся, Грайси, мы в большой беде. Открой-ка глазки.

Грайс резко дернулась, пытаясь вскочить с кровати, и окончательно пришла в себя.

Лайзбет теперь сидела около кушетки Маделин, Грайс слышала ее голос.

— И стоит тебе хоть пискнуть, — говорила Лайзбет. — Я пущу тебя в расход. А твою голову я пришлю твоему любимому.

— Ему понравится, я уверена.

Маделин, казалось, вообще не знала страха. Грайс почувствовала, как сильно она восхищается Маделин, ее спокойствием и насмешливой злостью. У нее будто бы все находилось под контролем. И Грайс на секунду подумала: а что если все и вправду под контролем?Она ведь хотела сюда попасть.

— Вижу, вам хочется поболтать, — сказала Лайзбет. — Тогда я вас оставлю.

— Спасибо, — сказала Грайс. А Маделин засмеялась:

— Прекрати, ты же не настолько хорошая девочка, да?

— Есть вечные ценности, такие как вежливость, — убежденно сказала Грайс.

— Только не забывайте, девочки, вы в плену, а не в баре.

— Забыть будет сложно — здесь же не наливают, — сказала Маделин. Но как только они остались одни, голос ее изменился.

— Ты в порядке? — спросила она.

— В относительном. А ты?

Маделин помолчала, судя по звукам, она поерзала на кушетке.

— Могло быть и лучше, — постановила она. — Я ожидала, что меня принесут в жертву в лесу или что-то вроде того. Очень неосмотрительно с моей стороны, правда?

Маделин засмеялась, голос у нее был звонкий, красивый, даже сейчас. Она не была расстроена. Грайс не боялась — у нее было еще много времени, но почему не боялась Маделин?

— О, да прекрати, я даже не вижу твоего лица, этот вопрос просто витает в воздухе. Потому что худшее, что может со мной случиться — я умру. Зато посмотрю на хваленый Бримстоун. Изнутри.

Грайс вздохнула. Маделин была совершенно чокнутой. А потом Грайс вспомнила собственный ажиотаж — да ей хотелось здесь оказаться. Никогда в своей жизни она не была так близка к чему-то настолько чудовищному, опасному и при этом человеческому. Она никогда прежде не видела безумцев, которые пошли против богов. Бримстоун, без сомнения, событие века. Сама история обращала течение свое в иное русло, и Грайс плыла по этим непослушным волнам.

— Так что будем делать? — спросила Маделин. — У тебя наверняка есть план, ты же была отличницей в школе или вроде того.

— Я думала, это ты — адреналиновая наркоманка, и умеешь выбираться из любых ситуаций.

— Разве не ты заколола себя как римский патриций у нас дома? Бессмертная Грайси решает, что нам делать.

— Ты сама привязалась, я вообще хотела идти одна!

— И что бы ты сейчас делала — одна?

— Примерно то же самое, только без упреков!

Грайс и не заметила, как разозлилась, как обе они разозлились.

Она замолчала. Лучшим выходом, без сомнения, было втереться в доверие Лайзбет, уговорить ее отстегнуть ремни, а потом броситься на нее. Грайс была прочнее, она без сомнения победила бы, вырубила бы ее. Затем можнобыло бы взять нож или скальпель, освободить Маделин, а вот что делать потом Грайс не знала.