Книга И восходит луна, страница 183 – Дария Беляева

— Уж извините, — сказала Лайзбет. — Чем богаты. Но мы успели кое-что подготовить.

— Можно посмотреть? — спросила Грайс.

— Ты и вправду такая наивная девочка? — Лайзбет потрепала ее по щеке. Другие дикие девочки копошились рядом, трогали ее, обрабатывали ей руки, вставляли иглы в вены. Скосив глаза, Грайс могла увидеть длинные трубочки, по которым тянулась, будто сок в чей-то жадный рот, ее кровь.

— Разве это не убьет нас обеих? Я не думаю, что вся моя кровь уже изменена!

— Это может убить ее. Мы посмотрим.

— У нас хотя бы одна группа крови? — спросила Грайс.

— Шанс один из четырех. Но есть еще шанс, что твоя кровь пригодна для переливания ей. Считай сама, если любишь комбинаторику.

Они долго настраивали аппарат, потрескивавший, с нажимом вытягивавший из Грайс кровь. Грайс чувствовала мучительную слабость. Интересно, могло ли их с Кайстофером дитя восстанавливать кровь с такой же скоростью, с которой аппарат выкачивал ее. Грайс слышала, как кровь Маделин капает в подставленную емкость — мерный, гулкий, несоразмерно громкий звук.

— Часа три, — сказала Лайзбет, проверяя настройки прибора. — Молись, Маделин,чтобы у нас вышло. Тогда у тебя будет еще немного времени.

— Я начну прямо сейчас. У меня есть бог, чтобы ему молиться.

Голос Маделин звучал все так же уверенно, будто это не ее кровь капала сейчас вниз с таким мерзким звуком. Трубки соединяли их, как провода, кровь Грайс шла в тело Маделин, медленно, болезненно, покидая саму Грайс.

Лайзбет прошла мимо, щелкнув Грайс по носу.

— Отдыхайте.

Девочки двигались как-то странно, дерганно. И Грайс поняла — они боялись. Отчего они боялись? Грайс и Маделин ничего не могли сделать им. Они были связаны, не представляли никакой опасности, и даже кровь их им больше не принадлежала. А потом Грайс поняла, с отвращением поняла, в них видят их далеких покровителей — Кайстофера и Дайлана. На них обращены страх и ненависть.

Дикие девочки в жутких масках не считали, что Грайс и Маделин люди вроде них самих. Они были функционерами божественной системы. И их спешили оставить.

Грайс истекала кровью, одно ее радовало — условия были намного более стерильными, нежели раньше. Она смотрела в потолок, чувствуя, как ее будто становится меньше, все становилось блеклым, вялым.

— Серьезно? — спросила Грайс. — Ты думаешь, все будет хорошо?

— Абсолютно, — убежденно сказала Маделин. Голос ее звучал вполне бодро. — По крайней мере, у тебя. А теперь, моя сладкая, расскажи-ка мне какую-нибудь сказку. Хочу слушать твой журчащий голос, чтобы знать, что ты не умерла от страха.

— А ты не умрешь?

— Не знаю, сложно сказать, — она засмеялась, и, видимо, дернувшись — зашипела. Грайс впервые поняла, что ей тоже больно. Ей стало неприятно, захотелось помочь Маделин, вытащить из нее иглы, погладить, обнять.

— Говори, — сказала она. — А я попытаюсь поспать.

Голос у нее был жесткий, почти жестокий, как будто она отдавала Грайс приказ на войне, которую они вели только вдвоем. Грайс нахмурилась. Ей хотелось подумать о том, как им отсюда выбраться. Она пробовала дотянуться до ремней пальцами, пораскачивать кушетку, но ничего не вышло, и в голову больше ничего не шло. Наконец, Грайс сказала:

— Хорошо. О чем ты хочешь, чтобы я говорила?

— О своей жизни. Я, между прочим, раскрыла тебе самые сокровенные тайны моего бытия, а о тебе я только знаю, что ты — культистка из Юэты.