Книга Где же ты, Орфей?, страница 47 – Дария Беляева

— Я почти уверена, что у них есть специальный орган, где они хранят тела. Скорее всего, он нечто вроде криокамеры. Сначала тело совсем холодное, затем оно чуть нагревается, потому что в нем теплится жизнь. Подкожный жемчуг — это нечто органическое, так?

Полиник достал из-под воротника своеожерелье, словно хотел в этом убедиться, затем кивнул. Я продолжила:

— И наше тело очень хорошо контактирует с ним. Правильно?

— Она сняла ожерелье перед тем, как убить себя.

— Что?

— Она сняла его, — сказал Полиник. — Чтобы умереть.

Разумеется. Мы все это знали, с ним даже умереть толком не получается.

— Оно сохраняет жизнь, — сказал Полиник. — Ты замечала, что инженеры всегда выглядят бледнее?

— Они живут ниже.

— Но есть ли разница? Очистительные системы ведь одни и те же везде.

Полиник вдруг увлекся, лицо его просветлело. Он сказал:

— Впрочем, думаю это тоже играет роль. Тут сумма факторов. Один жемчуг на Свалке не защитит. Но множество жемчужин внутри могли бы...

— Сохранять их жизни, — сказала я. — Несмотря на отсутствие тепла и пищи.

Мы понимали друг друга с полуслова. Я не думала, что мы родственные души, или что-то в этом роде. В конце концов, у нас просто был очень ограниченный набор информации и способов ее получить. Мы пришли к одинаковым выводам, потому что количество возможностей было столь мало, что не оставило нам маневра. И все же это было отличное начало.

— Думаю, подкожный жемчуг это то, что у них получается из жизни на нашей планете. Красивое, белое, светящееся. Оно питает их, а излишек может помочь им сохранять тела и использовать их.

— Не думаю, — сказал Полиник. — Что ожерелье на шее может навсегда предотвратить смерть. Но оно может сделать ее невероятно медленной и очень мучительной. Поэтому мисс Пластик и сняла его.

Американская слащавость ее комнаты заставила Полиника так назвать эту бедную девушку. И хотя никакой Америки больше не было, если на земле и оставалось нечто настолько же сияющее, и в то же время плоское, как картинка в мультфильме, это была комната, в которой мы сидели.

— Но если она знала об этом, — сказала я, но не закончила свою мысль. Все знали, но не многие задумывались. Полиник все понял. Он кивнул. Мисс Пластик тоже много думала о том, что такое подкожный жемчуг, потому что кто-то, кого она любила, был заключен в ее хозяине. Она тоже думала об этом так напряженно, что неизбежно пришла к этому выводу.

А затем ей стало так грустно, что захотелось умереть.

Мы продолжили разговор только через несколько минут. Я сказала:

— Но что бы ни делали наши солдаты четыре тысячилет назад, у них не получалось повредить их так, чтобы увидеть хоть что-то. А подкожный жемчуг видим.

— Наверное, он очень глубоко.

Мы и не заметили, как перешли на шепот. И хотя у меня не было страха перед ними, потому как Сто Одиннадцатый никогда не интересовался тем, что я хотела вернуть Орфея, я все равно не могла говорить об этом громко. Наших хозяев, казалось, больше волновала возможность потери цикла Моне, посвященного Руанскому собору, чем любые наши попытки убить их. Симптоматично для этой части истории.

— Не знаю, можно ли до него добраться с помощью оружия, — сказал Полиник. — Но вообще-то, когда они...достают их.

Я скривилась, словно мне стало дурно.

— Да, когда достают, — повторил Полиник, словно хотел приучить себя применять такие слова по отношению к той девушке, Исмене, доставшейся Семьсот Пятнадцатой. — Тогда есть шанс, наверное, вытащить их и привести в себя.