Книга Мой дом, наш сад, страница 92 – Дария Беляева

- Ланселот, - говорит она неожиданно властно, и он оборачивается, наставляет на нее ружье. Мы бы попятилисьеще, да больше некуда.

- Чего? - говорит он. И я вижу, что палец у него на курке. Гвиневра, однако, выглядит так, будто никакого ружья у Ланселота нет и вовсе.

- Мы все слышали, - говорит она. Моргана шипит. Кажется, это не совсем то, что она сама сказала бы человеку с ружьем.

- Ну охренеть теперь, - говорит Ланселот. - Довольны? Всюду сунули свои маленькие милые носики?

- Эй! - говорит Гарет.

- Как-то прозвучало странно! - говорит Кэй.

- С вами я вообще разговаривать не собираюсь, щенки!

- Лады.

- Да мы и не против.

- Гвиневра! - рявкает Ланселот. Она снова начинает хрустеть подошвой туфли на осколках.

- Я хочу знать, - говорит она неторопливо.

- Нет, ты хочешь забрать своих идиотских друзей и валить отсюда, пока я не...

- Они мне не друзья, - говорит Гвиневра очень спокойно. Мы все киваем. Гвиневра продолжает:

- Ты не думаешь, что все это как-то касается нас?

- Нет, глупышка, это наше личное дело.

- Тогда почему ты не сказал никому, что видел, как я защитилась от заклинания, и как то же самое сделали Моргана и Вивиана?

- Потому что... потому что заткнись, вот почему!

Гвиневра смотрит на него своими темными, спокойными глазами.

- У тебя есть последний шанс быть честными с нами. Я знаю, что ты испытываешь к нам некие теплые чувства. Некоторые более развитые существа называют эти чувства любовью. И я знаю, что ты хочешь нас защитить. И если ты правда этого хочешь, то лучший способ - объяснить нам, что происходит.

Ланселот смотрит на нее очень пристально, а потом резко вскидывает ружье, и стреляет в одну из орхидей на другом конце зала.

Моргана шепчет:

- Это бесполезно.

Я открываю дверь, готовясь прошмыгнуть назад, и все остальные тоже собираются выходить, а вот Гвиневра не двигается с места. Она смотрит Ланселоту в спину так пристально, что кажется, будто она колдует.

- Он спас нас, - говорит Ланселот. - Спас нас из самого поганого места на свете. Вы даже представить себе не можете, как там. Что такое каждый день просыпаться от боли и знать, что впереди только она. А потом засыпать, дрожа от боли.

Ланселот делает вид, что разговаривает с пространством, нас он будто совершенно не замечает.

- Вы не знаете этого, и слава Богу, что не знаете. Я бы вам такого не пожелал. Ну только если Кэю, когдаон окончательно меня взбесит.

Но Кэй не реагирует на стандартное оскорбление от Ланселота. Мы стоим неподвижно, будто боимся спугнуть его, и Ланселот продолжает говорить.

- Я хотел, чтобы вы выросли сильными. И умными. Я сам таким вырасти не мог. Я не был сильным - там. Я был слабым и очень напуганным, скучал по мамке и папке. А Мордред - был. Это теперь он слабак, не способный справиться с собственным разумом. Тогда он был тем из нас, кто оказался готов.

- В нем пробудилась магия? - спрашивает Гвиневра.

Ланселот надолго замолкает, потом отправляет в ад очередной цветок, на этот раз гвоздику.

- Ну да. Не перебивай меня, а? Словом, он вытащил нас оттуда. Он вернул Галахада. Он дал нам все. Но он всегда был безумным. Они свели его с ума. А мы сошли с ума вслед за ним.

Он же волшебник, думаю я, конечно он был безумным, волшебство кормится безумием.

- Мы думали, что сумеем удержать его. Потому что единственный иной выход - попытаться его убить. Мы раздумывали над этим, и не смогли. Он - наш друг. Наш брат. Ничего более святого, чем эта дружба, с ним и Галахадом, я в жизни не видел. Потом мы остались с вами. И я считал, что вы должны все знать.