Книга Ни кола ни двора, страница 138 – Дария Беляева

А потом я вдруг почувствовала, что меня тут нет. Я ощутила себя призраком, то самое чувство, я — кусочек будущего в прошлом.

Я поняла, что Маргарита Семеновна и Толик смотрят друг на друга, а о моем присутствии никто и не думает.

И плохо ей не было. Она просто очень испугалась.

И Толику не было плохо. Он тоже очень испугался.

— Рита, — сказал он. И я как-то сразу поняла, что обращается Толик вовсе не ко мне.

— Я думала, ты сел, — ответила Маргарита Семеновна совсем другим, некрасивым, плохо поставленным голосом, проседающим вовсе не чувственной хрипотцой.

— Ага, — сказал Толик. — Отсидел уже свое. От звонка до звонка.

Они смотрели друг на друга, Толик сделал шаг вперед, и Маргарита Семеновна вжалась в спинку стула.

— Не надо, — сказала она едва слышно.

Я хотела спросить ее, что именно не надо, но не смогла. Меня ведь здесь не существовало, а говорят только полностью реальные люди.

— Не-не-не, Рита, — сказал Толик. — Ты расслабься, короче. Закончилось уже все.

И я подумала: она что, твоя бывшая?

Если на Толика так реагировала его бывшая, может быть, и не стоило мне с ним встречаться.

Маргарита Семеновна молчала,она выглядела такой растерянной, будто маленькая девочка. Куда растеряннее всех детишек, которых я тут видела.

— Не думал, — сказал Толик. — Что я тебя здесь встречу. Ну, типа, далеко ж мы оба оказались, да? Во жизнь!

Голос у него был совсем-совсем другой, я даже не могла понять, чем именно, не изменились ведь ни тон, ни тембр.

Толик подошел к ее столу.

— Рита, послушай, я тебя не трону.

— Уходи, — сказала она.

— Да, я ща свалю отсюда уже.

Маргарита Семеновна смотрела на моего Толика затравленным зверьком. Взрослые просто не могут так смотреть, во всяком случае, в голове это не укладывалось.

Очень странное ощущение, когда кто-то смотрит таким затравленным взглядом на человека, которого ты так невероятно сильно любишь.

В тот момент видишь его совсем с другой стороны, и понимаешь, что твоя любовь — не единственное, что существует. Пострашнее, чем лишаться девственности.

И не два это несхожих человека, а, в самом деле, один единственный.

И тот, на которого смотришь ты, и тот, на которого вот так смотрят.

Ну как же это все вышло?

— Уходи, — повторила Маргарита Семеновна. Толик подошел к столу вплотную, оперся о него руками.

— Я просто хотел сказать, что мне жаль. Это типа ниче не меняет, я не тупорылый, я понимаю, просто…

— Уходи, — повторила Маргарита Семеновна и без какой-либо паузы, без времени, необходимого для любого отступления, вскинула вдруг нервным и сильным движением ручку и вонзила ее Толику в руку, в тыльную сторону ладони.

Я такое видела только в фильмах ужасов. В жизни, конечно, оно и проще и сложнее.

Больше всего меня удивили две вещи: ручку было сложно вытащить, а кровь плеснула не сразу.

Толик зарычал, отскочил, из его руки все еще торчала эта штука (теперь не получалось представить, что она — ручка, и ею пишут).

Это с какой же силой Маргарита Семеновна должна была воткнуть в него ручку?

Это что же он должен был сделать, чтобы в ней нашлась эта сила?

— Уходи! — прошептала она. — Уходи, уходи, уходи!

Я видела, что глаза ее блестят от слез.

— Толя! — сказала я. — Толя, пойдем!

Я чувствовала себя вроде юнита в "Героях Меча и Магии", на которого наложили замораживающее заклинание, и вот три хода молчания прошли.