Книга Марк Антоний, страница 208 – Дария Беляева

За остальные свои обязанности я перво-наперво взялся весьма горячо. Мне хотелось доказать, что я чего-то стою. И, так обычно со мной и бывает, когда я брался за что-то с желанием, у меня получалось.

Флот я приготовил и содержал в порядке, разгула криминала, как это частенько бывает в эпоху политической нестабильности, не допустил тоже, не все вопросы, которые я получал от просителей, были мне под силу, но я находил, кому их передать.

Первое время я яростно работал на благо Рима, не спал ночами, стараясь въехать во все эти хитросплетения торговых и деловых отношений, обиженных и обидчиков, вражды между богатыми и бедными и во все прочее.

Многое мне приходилось постигать собственным умом, многое объясняли мне Лепид или Лонгин, в любом случае, помню из тех времен, что спал я мало, и все время надиктовывал что-то Эроту, он отсылал письмо за письмом, а у меня уже в голове рябило от слов, и язык ворочался как бы сам по себе, без участия в этом деле мозга.

Потом резко, буквально в один день, мне это все надоело. И тогда я стал много времени проводить на Марсовом поле в компании солдат, простых ребят, с которыми мы друг друга понимали отлично. Если у меня появлялись лишние деньги (то есть, если я отщипнул себе что-либо из государственных расходов), мне в первую очередь хотелось сделать подарки им. Они вызывали у меня острую жалость. Будто рыбы, вынутые из воды,они страдали от вынужденного простоя, от того, что задержались не на своем месте. Большинство из них были идейными, они любили Цезаря и желали ему помочь. Ребята тосковали, и мне хотелось порадовать их.

Я следил, чтобы они выполняли упражнения (и делал это вместе с ними), потому как знал, что солдат не только всегда должен находиться в хорошей форме, но и расходовать лишнюю энергию, а то не миновать погромов.

Частенько я приглашал кого-то из солдат домой, кормил, выслушивал и пытался помочь по мере своих сил. Это было куда более посильной задачей, чем решение абстрактных проблем целого города.

И, главное, это приносило быструю радость, а не одну сплошную усталость. Общение с солдатами отнимало много сил, но дарило добрые, сильные чувства, тогда как бюрократическая работа была скучна и делалась во благо чего-то от меня очень далекого.

Некоторое время я мог управляться и с тем и с тем, хотя спать перестал практически совсем. Какое-то время этот бешеный ритм даже казался мне комфортным, но в некий момент я обнаружил себя трясущим за плечи Антонию.

— Где, я тебя спрашиваю, деньги?! Куда деваются деньги?

— Да, — сказала Антония. — Я тоже хотела это у тебя спросить. А теперь можно я спать пойду?

Все, подумал я, приехали. Выгружаемся.

В тот день я устроил пирушку и хорошенько нажрался с моими новыми знакомцами. Я называл их друзьями, но на самом деле ни один из них не достоин отдельного упоминания. Это были льстецы, готовые пить за мой счет и пользоваться привилегиями, которые давало общение со мной. Впрочем, не буду врать, мне весело в таких компания.

По пьяни я купил у кого-то за бешеные деньги львиную шкуру и носил ее потом вместо плаща, потому что и по трезвости это показалось мне очень экстравагантным. Как сказал однажды Красавчик Клодий:

— Геркулес, епты.

Так вот, теперь у меня были львиная шкура и зверское похмелье, но не было энтузиазма. С этого-то и началась вся история.