Онлайн книга «Марк Антоний»
|
Я сказал: — Это что-то религиозное? Ты хочешь, чтобы мы… Попали в одно и то же место после счастливого (или нет) окончания жизни. Я не закончил. Сама мысль показалась мне дикой. — Нет, — ответила моя детка. — Здесь что-то другое. Не проси, я не могу объяснить. Только знай, что моя любовь такова, что я хочу тебя в мужья. — Хочешь? — спросил я, улыбнувшись, как мальчишка. Притянув мою детку к себе, я поцеловал ее в уголок губ. — Как только мы уедем отсюда. — Как только мы уедем, — сказала она. — Кстати, как ты думаешь, куда деваются звезды из рубина ночью? — Это вопрос с подвохом. — Не бывает вопросов без подвоха. Ни одного такого не слышала и не задавала. Я сказал: — Наверное, они исчезают. Или их просто нельзя увидеть. Я как-то понял, что это о смерти. В любом случае, когда наш кутеж на Самосе был окончен, я послал к Октавии послание, в котором велел ей уйти из моего дома, поскольку я даю ей развод. Как ужасно, как святотатственно я поступил с ней, правда? Вот как, примерно, выглядело мое послание, отправленное с доверенными людьми, которые должны были проследить, что Октавия уйдет. "Здравствуй, Октавия! Прости, что все так, но однажды я сам предупредил тебя. И это сбылось, потому что я знаю себя куда лучше, чем ты меня знаешь. Тебе не стоило верить мне, напротив, я заслужил твоего презрения, и ты можешь ненавидеть меня до самого конца жизни. Я отношусь к тебе с благодарностьюи приязнью, однако я люблю другую женщину, а к тебе во мне любви нет. Ты родила мне чудесных дочерей, ты воспитывала Юла и показала себя как достойная жена и прекрасная мать. Но этого всегда мало для меня. Я такой человек, что не могу оценить твоих даров в полной мере. О, моя бедная Октавия, покинь мой дом и возвратись к себе, знай, что я не держу на тебя никакого зла, однако ради блага твоей и своей души вынужден расстаться с тобой, чтобы не плодить больше ложь. Я даю тебе развод. Найди мужчину, которого полюбишь сильнее меня, и будь с ним. Отныне я не муж тебе. Марк Антоний." Вот так-то. Разве не грустно это все звучит? Разве не предательски? Впрочем, моя вина перед Октавией безмерна. Как жаль, что все сложилось у нас именно так. Насколько мне известно, она покинула мой дом без вопросов, впрочем, забрала с собой и Юла и Куриона, уже достаточно взрослого, чтобы жить самостоятельно. Ну почему же, Октавия, ты так хороша, почему нет в тебе недостатков, за которые я мог бы уцепиться? В любом случае, после этого мы с моей деткой поженились. Наш брак на римской земле никто и никогда не признал. Но для меня он был настоящим. Я взял ее в жены, мою детку, перед лицом ее богов. Ее псоглавых и птицеглавых богов. Богов египетских и греческих одновременно. Богов, мне чуждых. Как счастливы мы были. Будто не стало всех этих лет, будто не было других свадеб, других встреч и других расставаний. Свадьба наша вышла причудливой смесью из греческих и египетских традиций. Мы обменялись браслетами по древнему обычаю, мою детку Ирада и Хармион украсили плющом, как это принято у гречанок. А как красиво было ее расшитое невиданными узорами платье, о, моя царица Египта, прежде она никогда не являлась ко мне в чем-то столь изящном, столь сдержанном и в то же время роскошном. А как сладка оказалась наша брачная ночь. Я обладал ей по праву, данному мне богами этой земли, обладал ей много раз, уже как женой. |