Книга Звезда заводской многотиражки, страница 25 – Саша Фишер

— В общем, кушать подано, жри, что видишь, сильвупле, как говорится, — сказал Веник, плюхнулся на стул, открыл масленку и принялся отколупывать ножом тонкие стружки сливочного масла. Я просто положил кусок колбасы на батон, перевернул, как в детстве, колбасой вниз и жадно отхватил сразу половину.

Чай в этот раз был без всякого дровяного привкуса. Нормальный черный чай, аромантный, хорошо заваренный, хотя я бы предпочел покрепче, заварки Веник плеснул совсем немного.

Хлопнула входная дверь, и из Веника тут же как будто выдернули лом. Он сразукак-то расслабился, откинулся на спинку стула, ноги расставил на всю кухню.

— Вот так и живем... — вздохнул он.

— А она у тебя кто? — спросил я, бросив взгляд на дверь.

— Искусствовед, — пережевывая один из последних оладьев, ответил Веник. — Профессор, доктор наук.

— А отец где? — нетактично спросил я.

— В командировке, — пожал плечами Веник. — И, предвосхищая твой следующий вопрос — он художник. А на мне вот природа отдохнула, так что я просто санитар в морге.

Я допил остатки чая из своей чашки и отодвинулся от стола. Веник посмотрел на наручные часы.

— Слушай, Жан... Я только что с суток, мне надо покемарить хотя бы пару часиков, — сказал он.

— Давай я хоть посуду помою? — предложил я.

— Не надо, ты же не знаешь, как что должно стоять, — он махнул рукой. — Проснусь и помою, Маман все равно вернется только к полуночи. Поскучаешь без общества, лады?

— Да без проблем, — ответил я.

Комната Веника была самой дальней из всех. Судя по его наряду, я ожидал там увидеть что-нибудь «стиляжное» — коллекцию зарубежных пластинок, там. Постеры во всю стену... Но комната оказалась весьма минималистичной, там даже проигрывателя не было. Широкая тахта, встроенный в стену шкаф, кресло и торшер рядом с ним. Веник без всяких дополнительных слов завалился на кровать и вырубился.

Я замер.

Закрыл глаза, сосчитал до десяти.

На цыпочках вернулся в коридор и снял с вешалки сумку с буквами «СССР». Вернулся в комнату, устроился в кресле и расстегнул молнию.

Итак, для начала разберемся, кто я все-таки такой. Я посмотрел на открытую сумку, потом вспомнил про паспорт. «Ваши документики!» — строго сказал внутренний голос. Что там у нас?

Краснокожая паспортина, заполненная от руки, ностальгия такая... Просто сейчас всплакну, ага.

Иван Алексеевич Мельников, родился десятого октября одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года. Раз сейчас у нас ноябрь восьмидесятого, значит мне, как несложно сосчитать, двадцать два года. Недурно, недурно. Неплохой возраст.

Национальность — русский. Родился в городе Петропавловск-Камчатский. Ни фига себе, ближний свет... А вот паспорт выдан в Москве, двадцатого июня этого года. Первый я что ли потерял? Вроде в СССР в шестнадцать паспорта выдавали, а не в двадцать один. Мда, помотало тебя, батенька. Учитывая, что сейчас я в Новокиневске...

К военной службе негоден. Написано слитно. Чем-то болею что ли? Вроде на вид здоров, как молодой олень. Или взятку дал кому надо?

Штамп о группе крови. Первая положительная.

Остальные страницы девственно чисты, прописки нет. Упс, это получается, что я в СССР без прописки? Непорядок...

Ладно, смотрим, что у нас в сумке.

Я запустил руку в ее мягкое чрево и первым делом нащупал плотный бумажный пакет. Толстенький такой, размером с альбом.