Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 42 – Саша Фишер

— Кто-нибудь еще здесь может подтвердить, что он преступник? — милиционер обвел взглядом столпившихся вокруг зевак.

— Ну этот вот… — пожилая тетка с желчным лицом указала на меня. — Побежал. А пото вот этот… — указующий перст переместился в сторону здоровяка. — На него налетел.

— И убить он никого не пытался? — спросил милиционер.

— Да нет, вроде… — тетка пожала плечами.

— Девушка кричала еще! — сказал мужик в потертой коричневой дубленке.

— Он ей угрожал? — милиционер посмотрел на говорившего. — Где эта девушка?

— А шут ее знает… — он тоже пожал плечами. — Она с другой стороны улицы кричала.

— Ну вот видите, гражданин, никто ничего не видел, — милиционер снова обратился к бдительному здоровяку. — Так что ваши документики, попрошу.

Здоровяк качал права, зеваки галдели, молоденький милиционер с лицом отличника и зубрилы, периодически вставлял в общий шум требование предъявить документы и «Граждане, расходитесь, нечего тут шабаш устраивать!» Кажется, слово «шабаш» ему ужасно нравилось. Как и вообще эта вот наведенная суета.

Я несколько минут потоптался рядом с расширяющейся толпой. Потом понял, что ко мне как-то все давно потеряли интерес и сделал шаг в сторону. Никто даже внимания не обратил. Я пожал плечами, поднял воротник и неспешно зашагал по проспекту Маркса в сторону автовокзала. Вот ведь дурацкая штука… Когда едешь из Новокиневска в Закорск, то можно выйти пораньше, и окажешься прямо в центре. А вот по дороге из Закорска в Новокиневск автобус этой остановки не делает. Посадка только на платформе автовокзала. Новенького такого, блестящего. Который выглядит куда авторитетнее, чем в Новокиневске. Вот только есть у него один недостаток — топать от центра минут двадцать. Ну или можно автобуса дождаться, но городской транспорт в Закорске ходит совсем уж по причудливому графику. Пока ждешь, можно или ноги себе отморозить, или на последний автобус не успеть.

Неуловимой Нонны Самохиной уже третий раз не было на месте. Девочки из отдела кадров только разводили руками и лепетали что-то невразумительное. Вроде, мол, где-то тут, но отошла. В третий раз я потребовал показать мне, где ее стол, уселся на стул и устроился поудобнее.

— Что? — я оглядел удивленные лица девочек из отдела кадров. Ну как, девочек… Юных девушек среди них практически не было. Но кто скажет, что они мальчики, пусть первый бросит в меня камень. — Посижу тут и ее подожду. Вы работайте, работайте. Я вот тоже собираюсь поработать.

Я взял со стола Нонны ручку и открыл блокнот. Отдел кадров неспешно вернулся к своим занятиям. Кто-то пошел включать в розетку электрический чайник, кто-то вернулся к объяснению схемы вязания умопомрачительной кофточки, а кто-то — к животрепещущему рассказу одной из дам о вчерашнем свидании. Изредка прерывая его азартными вопросами «А он тогда что?!» и «А ты что сказала?!»

Ждать пришлось недолго, всего-то минут десять. Потом дверь скрипнула и в отдел кадров вплыла невысокая дамочка. Именно про таких, наверное, и можно сказать«интересная женщина». Красивой я бы ее не назвал вот вообще никак. Близко посаженные и довольно маленькие глаза, длинный острый нос, тонкие капризные губы. Но было в ней что-то такое… Когда смотришь, и не хочется в тот же момент отвернуться. Аура, магия, обаяние. Она была одета в фиолетовый брючный костюмчик, на шее — белый шелковый шарфик. Завязан замысловатым бантом и подколот брошью с россыпью аметистов. Волосы светлые, короткая стрижка, продуманная укладка. Лодочки на среднем каблуке. Сколько ей лет — сложно сказать. Я бы дал лет сорок пять на вид, но реальность Советского Союза была такова, что женщины здесь в принципе выглядели старше. И дело даже не в морщинах или плохой коже, а во взгляде. Кажется, что у большинства он становился взрослым прямо в день совершеннолетия. Будто где-то в СССР существовало специальное бюро, где серьезный взгляд выдавали под роспись. Исключения случались, конечно, но их было довольно мало.