Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 45 – Саша Фишер

— Это ты что ли намекаешь, что я скоро стану старухой? — глаза Анны потемнели.

— Мы все когда-нибудь станем стариками и старухами, — я пожал плечами. — Никаких сюрпризов. И если мы сами не задумаемся о том, чтобы остаться в памяти будущих поколений красивыми и полными сил, то от нас останется только беззубый портрет на памятнике…

— Дурак! — Анна с размаху треснула меня подушкой по голове, вскочила с разложенного дивана и отошла к окну. — Ужасы всякие рассказываешь!

— Милая, ну давай сделаем твои фотографии! — я скатился на пол, встал на колени и молитвенно сложил руки. — Пожалуйста, хотя бы попробуй!

— Ну… — Анна смотрела в окно, обняв себя руками. — Ладно. Только у меня одно условие.

— Все, что угодно! — пообещал я.

— Ты пойдешь со мной, — твердо сказала она. — Твои фотографии мы тоже сделаем.

Я несколько секунд помолчал, вспоминая, какая ерунда получалась с моими фотками у Мишки. Дефекты, странные тени…

— Согласен, — кивнул я. В конце концов, речь у нас пока идет о процессе, а не о результате.

Я сидел за столом Антонины Иосифовны и слушал бормочущий селектор вполуха. Это стало уже таким привычным началом дня, что мне даже не приходилось внимательно прислушиваться, чтобы вычленить из совещания важные для газеты моменты. Передомной лежала тетрадь. На одной странице я делал пометки по селектору, на другой — свои собственные. Тему с Нонной и всяческими знакомствами я пока поставил на паузу. Что-то мне здесь не нравилось. Что-то было такое слащаво-мещанское в этом гипотетическом клубе знакомств, нужно было как-то придать этому вопросу героический флер.

Надо было отвлечься. Занять голову чем-то другим. И потом еще раз перечитать свои мысли на этот счет со свежей головой. А пока…

В дверь редакции тихонько поскреблись.

— Входи, Галя, ты же знаешь, что я здесь, — сказал я, все еще глядя на исчерканную страницу.

— Откуда ты знаешь, что это я? — спросила комсорг, останавливаясь на пороге.

— Я умею видеть сквозь стены, — хохотнул я. — Ну что ты там встала, проходи, садись, жалуйся.

— Иван, — сказала она и посмотрела на меня серьезным взглядом. — Я хотела с тобой обсудить план мероприятий…

— Так он же уже утвержден, разве нет? — я поднял на нее взгляд. — Галя, давай ближе к делу. Опять профком палки в колеса ставит? Или что?

— Тридцатое января, — сказала она с нажимом.

— Что тридцатое января? — нахмурился я. Честно говоря, как-то из головы вылетело, что там у нас по плану было назначено.

— У нас запланировано мероприятие, — она вздохнула. — Конкурс талантов. Объявление висит уже неделю. Но никто не заявляется. А мне нужно будет отчитаться о проведении…

— Галя, — я выключил селектор, в котором как раз завершилось заседание. — У меня есть пара вопросов.

Взгляд Гали стал испуганным. Я подавил желание от нее как-нибудь отмахнуться или отделаться. Какие-то совсем другие дела меня захватили, совсем даже забыл о том, что думал, что надо бы занять активную позицию и двинуть по партийной линии. Вперед, к получению бонусов и преференций. До того, как в стране начнутся перемены.

Так, встряхнись, Жан Михалыч! Надо следовать плану, раз решил.

— Я тут мельком заглядывал в список заводского комитета комсомола, — нейтральным тоном сказал я. — И знаешь, что я там увидел?

— Что? — нахмурилась Галя.