Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 99 – Саша Фишер

Было еще кое-что, чего я опасался. Я рассказывал ему эту историюс именами. И, называя каждое, нервно напрягался и вглядывался в лицо Феликса. Как будто ожидая блеска узнавания в его глазах. Опасался, что в каждый момент может оказаться, что он тоже каким-то боком имеет ко всему этому отношение. Например, что Прохор — это его какой-нибудь давний приятель, а с моим отцом, тем, который Михаил, а не Алексей, они играют в бильярд каждый четверг. Но нет, ничего такого не происходило.

Потом я замолчал и посмотрел в сторону окна.

Феликс тоже молчал, ухватив себя пальцами за подбородок.

— Мне нужен совет, — нарушил я молчание. — Совет взрослого человека, не имеющего ко всей этой истории никакого отношения.

— Хм… — многозначительно изрек Феликс Борисович, переплел пальцы и хрустнул суставами. — А вы не думали обратиться в милицию?…. Хотя нет-нет, беру свои слова обратно! Боюсь, что милиция в этой ситуации… не будет полезна… А может быть…

Глаза Феликса затуманились, он надолго задумался. В моей голове тоже крутились шестеренки мыслей, правда скорее вхолостую. Безвыходная какая-то ситуация. У меня нет ничего конкретного, одни подозрения и старая история с подаренным кольцом. Я подавил смешок. Отличная вообще ситуация. Я сижу перед психиатром и рассказываю ему, что меня хотят убить. Мой брат и еще один хрен из министерства внешней торговли. Сейчас он поправит очки и скажет: «Ну что ж, батенька, мы с вами имеем типичный случай мании преследование…»

— Иван, я думаю, вам стоит написать в прокуратуру, — вдруг сказал Феликс Борисович. — Или в КГБ. Анонимно. Поделиться своими подозрениями, приложить к письму все соображения, возможно, кое-где сгустить краски.

— Эээ… — я удивленно заморгал. — Но у меня же нет никаких доказательств…

— Поиск доказательств, молодой человек, это не ваша забота, — назидательно проговорил психиатр и поднял указательный палец. — У соответствующих контор для этого есть целые отделы, в обязанности которых входит реагировать на подобные сигналы. Если этот ваш Прохор Нестеров действительно нечист на руку, то подобное внимание к его персоне его по меньшей мере отвлечет.

— Но разве есть гарантия, что соответствующие органы просто не выбросят мое обращение в корзину, как что-то незначительное? — спросил я.

— Вероятность такая, разумеется, есть, — сказал Феликс, откручивая крышечку на бутылке.Янтарная жидкость полилась в рюмки. — Иван, у меня сейчас есть очень большой соблазн списать то, что вы мне рассказали, на вашу не в меру разыгравшуюся юную фантазию. Но за время нашей работы я успел достаточно вас узнать, чтобы понять, что вы, конечно, человек не без странностей, но к пустым подозрениями не склонный. Кроме того, ваше умение обращаться с русским языком — это… это… В общем, я бы на вашем месте приложил все усилия, чтобы ваше письмо не выбросили в корзину. Уверен, если вы постараетесь, то сможете это сделать.

Мне не спалось. Я ворочался на кровати в гостевой спальне Феликса Борисовича и обдумывал его совет. Мы говорили почти до двух ночи, прикидывая, как могли бы повести себя все герои данной драмы. Сошлись на том, что в мою пользу играет то, что ни Прохор, ни Игорь не очень бы хотели пачкать руки напрямую. Ну то есть, вероятность того, что мой брат заявится прямо в редакцию и пальнет в меня из двустволки на глазах у всех исчезающе мала. Это позже, в будущем, хоть и не очень далеком, Игорь поверит в собственную безнаказанность и охамеет. Но там и времена будут другие, и страна другая тоже. А сейчас…