Книга Красный вервольф, страница 45 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Здравствуйте, товарищи, — произнес я, встав в дверях кухни. Все тут же заткнулись, и пять пар глаз уставились на меня. А я, соответственно, на них.Какая, однако, компашка-то тут занимательная собралась! Ближе всего к выходу на колченогом табурете сидел чернявый подросток с ярко-красным шрамом через всю щеку. Этакий Джокер на минималках, с навсегда застывшей на лице жуткой кривой улыбкой. Над примусом колдовал субтильный тип в полосатом халате и с гладко зачесанными назад волосами. Пожалуй, мой ровесник или чуть младше. Выглядел бы интеллигентом, если бы не лисье выражение на остроносом лице. Третий старик. Седоволосая шевелюра колыхалась вокруг головы серебряным нимбом, а одет будто на великосветский прием собрался, только пиджак накинуть забыл. Белоснежная рубашка, узорчатая жилетка, галифе, сапоги блестят, что в них можно как в зеркало смотреться. Четвертый и пятый — типусы попроще. Здоровые парняги самого что ни на есть призывного возраста. Один чуть больше, с квадратной челюстью и узким лбом тугодума, второй помельче, но жилистый. Из-под сероватой майки выглядывают края татуировок.

— Ты что ли новый сосед? — спросил подросток со шрамом.

Лет пятнадцать? Или все-таки побольше, просто косит под мелкого?

— Ага, вчера поселился, — кивнул я. — Аусвайс вот ходил получать. Услышал, что вы разговариваете, заглянул познакомиться.

— Племянник Марфы Васильевны? — понимающе покивал седой и жестом фокусника достал из жилетного кармана часы. Щелкнул крышечкой. Опа, знакомые какие часики-то…

— Двоюродный, — усмехнулся я и поправил очки. — Саша меня зовут. — Александр Волков. Кстати, я тут пирожков прикупил, может кто еще желает…

Я подошел к столу и развернул газету «За Родину». Судя по дате — позавчерашняя. Передовицу сопровождает портрет Гитлера. Хм, по тонкому льду ходит бабуля, которая мне пирожки-то продала! За такое обращение с портретом фюрера ее могут и на виселице вздернуть, не посмотрят, что слепая.

— О, пирожки! — полу-Джокер вскочил со своего табурета и сцапал один. — А ты что ли правда в Псков по своей воле пришел? И драпать не стал, как другие?

— Правда, — кивнул я, тоже взял пирожок и принялся жевать. Бабка сказала, что пирожки с картошкой и салом. Но за первый укус до начинки я не достал.

— И патрули тебя не сцапали на подходе? — невнятно пробурчал чернявый. Рот был занят пережевыванием пирожка.

— Я незаметный, — я усмехнулся и поправил очечки.

— А что у тебя очки-то безстекол? — спросил седовласый, хитро прищурившись.

— Разбились, пока шел, оправу жаль было выкидывать, — простодушно ответил я. — Подумал, найду мастера, починю.

Прокачивают меня ребятки. Пока что довольно вежливо и без перегибов, но заметно, что у них тут сбитая компашка. Слаженная такая, без слов друг друга понимает. Самый здоровый как бы невзначай переместился к двери и встал на выходе, как бы расслабленно подперев косяк. Лисья морда обменялся многозначительными взглядами с седым и продолжил с невозмутимым видом помешивать свое варево в кастрюльке.

— И как там, на рыночной площади с утра? — спросил «лисья морда». — Никого не расстреляли еще?

— Суета, — развел руками я. — Колонна грузовиков подъехала, еще фрицев привезла. И гражданских каких-то франтов.

— Белоэмигранты, — зло выплюнул поджарый-расписной. — Крысы на корабль возвращаются. Сбежали, поджав хвост, а теперь вот снова приползли.