Книга Красный Вервольф 5, страница 30 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Василий Максимович, — сказал я. — Если вы ждете от меня взятку, то хочу напомнить вам, что по законам Рейха взяточничество чиновников карается крайне жестоко.

Городской голова вздрогнул и вцепился пальцами в узел галстука, словно это была пеньковая петля, наброшенная ему шею.

— Господин Горчаков, — сдавленным шепотом произнес он, — вы забываетесь…

— Это вы забываетесь, Черепенькин, — ответил я. — Вы думаете, что будете вечно занимать должность бургомистра? Прибудет новый комендант, штандартенфюрер фон Штернхоффер, и прикажет ревизовать ваше хозяйство, обнаружит факты преступной халатности, которые сочтет актами прямого саботажа и добро пожаловать на перекладину, господин голова?

Черепенькин задергался, словно из-под него уже вышибли табуретку. Вот-вот кондратий хватит.

— Я… я вас понял…

— Превосходно, господин бургомистр, — благосклонно проговориля. — Завтра, по завершению комендантского часа, напротив управы должен стоять грузовик с людьми и запасом продовольствия на трое суток. Вы лично принесете разрешение, подписанное комендантом. А чтобы у вас не возникло соблазна увильнуть, с вами до утра побудет мой человек. Он сейчас находится в приемной. Это гражданин союзной Великому Рейху Финляндии. Человек он крепкий, но лишенный чувства юмора. Так что не советую вилять, господин Черепенькин.

— Я все понял, ваше сиятельство, — уже почти спокойно произнес бывший учитель. — Буду рад услужить. Передайте дядюшке мое глубочайшее почтение.

— Всенепременно.

Поднявшись, я подошел к двери, рванул ее на себя и позвал чухонца. Юхан втиснулся в дверной проем, который был для него узковат.

— Останешься с этим господин до утра, — приказал я. — Будешь сопровождать его повсюду. Даже — в супружескую спальню. Отозвать тебя могу только я. Как понял?

— Понял. Все стелаю.

— А вы, господин бургомистр, — повернулся я к хозяину кабинета, — позаботьтесь о том, чтобы этот славный финн во-первых, находился рядом с вами на совершенно законных основаниях, а во-вторых, чтобы он ни в чем не нуждался.

Черепенькин обреченно кивнул и я с чувством исполненного долга покинул его смрадное гнездилище. Я знал, что после освобождения Пскова в 1944 году, этот человечишка, автор «Псковского гражданского кодекса», действовавшего на всей оккупированной территории северо-запада РСФСР, при нацистах умудрившийся, кроме кресла бургомистра, занимать должности председателя суда, председателя общества взаимопомощи, директора музея, удрать со своими хозяевами не сможет и будет арестован органами НКГБ. Следствие изобличит все его преступные деяния, а суд вынесет справедливый приговор. Так что я не собирался мешать правосудию, пусть поживет еще немного, гнида.

Избавившись до завтрашнего утра от Юхана, я направился на явочную квартиру Галаниных. Нужно было повидать Шаховскую. Обсудить наши планы. От управы до нужного мне дома совсем недалеко и потому я двинулся неторопливым шагом фланирующего бездельника. Если бы не обилие военных в немецкой форме, Псков выглядел бы вполне мирным городом. В школах шли занятия, в церквях звонили колокола. Портила картину виселица перед комендатурой. Да угрюмые лица прохожих, которые вжимали головы в плечи,стараясь прошмыгнуть мимо эстонских и финских патрулей.

По пути я зашел в лавку, которую держал потомственный купчина, бывший нэпман, при оккупантах снова возродивший торговлюшку. Здесь можно было прикупить и ветчины и сыра и солений и разных круп, разумеется — по бессовестным и большинству мирных граждан недоступным ценам. Деньги у меня, благодаря экономии на взятке, были и я набрал разной снеди. Надо было подкормить супругу профессора, ее домработницу и гостью.