Книга Честность свободна от страха, страница 41 – Саша Фишер

Крамм объехал маленькую площадь с полуразрушенной скульптурой по центру и вывернул на прямую мощеную улицу — Альтштадт закончился. Прямая, как стрела Зауберштрассе пересекала район вокруг речного порта и обширный парк. За которым начинались богатые кварталы аристократов.

— Кажется, мы на месте! — Крамм остановил мобиль перед воротами из завитков желтого металла, декорированными гранеными кусочками цветного стекла. На солнце вся эта ювелирная конструкция должна сиять так, что больно глазам. Впрочем, в дождь декоративные изыски смотрелисьне менее богато. За тщательно подстриженными деревьями виднелся исполинский особняк, облицованный розовым мрамором. Белокаменные колонны портика делали его похожим на свадебный торт.

— Дом Пфордтена выглядит больше, чем королевский дворец Сеймсвилля, — Шпатц взялся за ручку двери.

— Значит не так уж он и богат, как пытается казаться, — Крамм заглушил двигатель. — Во всяком случае, никто не торопится интересоваться, кто мы такие, и открывать нам ворота.

— Или гнать. Кстати, я не согласен насчет богатства и роскоши. Показная роскошь как мне кажется, показывает, что человек разбогател недавно, — Шпатц выбрался из мобиля и потер пальцем сияющий металлический листочек на воротах. — Все это выглядит совсем новым.

— Запиши, собрать информацию о богатстве Пфордтена, — Крамм надавил на клавишу звонка на воротах. — Важной может оказаться любая мелочь…

По светло-серой брусчатке идеальной аллеи неспешно шагал рослый молодой человек, одетый в пурпурную ливрею.

— Господ нет дома, — не доходя до ворот заявил он.

— Юноша, меня зовут Васа Крамм. Вас должны были предупредить о моем визите.

— Сейчас посмотрю, — привратник развернулся и направился к дому обратно. Не торопясь. Крамм нетерпеливо затопал носком ботинка по неглубокой лужице перед воротами. Ждать нового появления ливрейного юноши пришлось минут десять.

— Да, фрау оставила телефонограмму, чтобы Васу Крамма и его спутника запустили в покои фройляйн.

Неторопливый слуга стал щелкать запорами на калитке.

— Может быть, вы откроете ворота, чтобы мы могли проехать внутрь, а не оставлять мобиль на улице?

— Нет, — слуга на пару мгновений замер, обдумывая просьбу Крамма. — Про мобиль в телефонограмме не сказано. Входите.

Калитка распахнулась.

Комнаты Сигилд оказались под самой крышей — спальня, гостиная и фонарь-оранжерея — угловой стеклянный балкон, заполненный яркими тропическими растениями. Среди рукотворных джунглей стоял очень удобный на вид диван и торшер с абажуром в форме исполинского желтого цветка.

— Наша фройляйн любила читать, — устроившись на диване заметил Крамм. — В гостиной огромный шкаф с книгами, ты обратил внимание, герр Шпатц?

— Любовные романы, — Шпатц поднял с пола рядом с диваном потрепанный томик. — «Жаркие ночи», Кента Каутица.

— Практически коллекционноеиздание есть у нашей фройляйн, — Крамм выхватил книгу из рук Шпатца. — Это стихи. Лет десять назад их запретили, как почти всю эротическую литературу, и большуя часть книжек, скрашивавших одинокие дни и ночи, сожгли в кострах. Меньше, чем через год запрет пересмотрели, было признано, что фривольная литература не только не вредна, но и полезна, но далеко не все переиздавали. Как, например, вот эти пошлые стишата.

— Здравствуйте, герр Крамм! Вы за мной посылали, чем я могу быть вам полезна?