Книга Правда понимания не требует, страница 114 – Саша Фишер

— Надо его как-то успокоить! Бруно!

Здоровяк бросился вперед, сграбастал дергающегося Роппа в свои могучие объятия и закрыл его рот ладонью. Тот продолжал мычать и брыкаться.

— Надо увезти его отсюда, — сказал Бруно. Крамм задумчиво чесал подбородок. Шпатца передернуло. Вот значит как он бы выглядел, если бы у младшего Вологолака получилось закончить свою... процедуру.

— Есть идеи, как его успокоить? — вопрос Крамма повис в воздухе. Ропп, удерживаемый Бруно, продолжал хаотично двигать всеми частями тела и сдавленно мычать.

— В тачке есть веревка, — Шпатц сделал шаг к двери. — Можно связать, накрыть одеялом и...

— И что потом с ним делать?

— Погрузить в мобиль и отвезти в Флауменблут?

— Нет!

— Герр Бруно, вы знаете, как ему помочь?

Широкие плечи Бруно поникли, он опустил ладонь, которой зажимал рот Роппа. Тот снова завыл громко.

— Проклятье... — Бруно вернул руку на место. — Я не знаю, что можно с ним сделать. Но бросить его здесь — это не по-человечески.

— Если верить Вологолаку, то это уже не Клаус Ропп, а просто пустая оболочка, которая может шевелиться и только, — Шпатц приоткрыл дверь и выглянул на улицу. Пока все было тихо.

— Значит за ним ухаживают, — Крамм потянул носом воздух. — Если бы он просто валялся здесь запертый и брошенный,то бы иначе пахло.

— Логично. Похоже, Тедерик управляет этим телом. Приходит сюда, приносит одежду, а потом под видом Роппа отправляется по своим делам, — Шпатцу было не по себе. Он старался не смотреть на дергающиеся конечности существа, когда-то бывшего человеком. — Инструменты нужно содержать в порядке.

— Надо убираться отсюда, — Крамм посмотрел на валяющийся рядом с грязной миской ржавый нож. — Было бы разумнее просто прекратить его страдания... Но с другой стороны, тогда мы с вами станем убийцами. Где там наша веревка?

«Слишком много шума,» — подумал Шпатц, когда тачка подскочила на очередной выбоине. Даже с учетом, что Корбл отлично ухаживал за своим инструментом, колеса не скрипели и не пытались отвалиться на каждом повороте. Но увы, не Корбл отвечал за дороги Альтштадта, которые, кажется, никогда не ремонтировали. На каждом ухабе их беспокойный пассажир взвывал, взревывал и начинал метаться, еще сильнее. Тачку приходилось держать в равновесии, Роппа приходилось держать, чтобы он не перевернул тачку, , кляп в его рту приходилось держать, чтобы сдавленное мычание и утробное рычание не превратилось в оглушительные визги и вопли. И все эти сомнительные удовольствие — в почти полной темноте, изредка подсвеченной тусклым светом из окон и фонарем в руках Крамма, который скорее мешал, чем помогал. Тьма за пределами его неровного круга света смотрелась еще непрогляднее.

В какой-то момент Шпатцу показалось, что они заблудились в лабиринте бесконечных кривых улочек Альтштадта. Вроде бы, они уже целую вечность волокут эту тачку с дергающимся связанным телом, частично накрытым рогожкой, которая все время норовила сползти. Не разговаривали. Изредка сдавленно ругались на выщербленный булыжник, на скрип, на шмыгнувшую под ногами крысу.

Шпацт не знал, о чем думали остальные участники экспедиции по спасению Роппа. Его самого занимало два вопроса — что делать с этим телом дальше, учитывая, что Бруно Мюффлингу забрать его некуда, он и сам скрывается в каком-то убежище, которое для него подыскал Крамм. И второй вопрос — что они скажут, когда их остановит патруль полицаев и задаст резонный вопрос: «Что происходит?»