Книга Правда понимания не требует, страница 52 – Саша Фишер

— Болеет?

— У него парализованы ноги. В нашей семье это с каждым третьим происходит после пятидесяти лет.

— А у вас на побережье тоже считается опасным подбирать предметы после шторма?

— Что? Ничего подобного, в первый раз слышу. Откуда ты взял это странное суеверие?

— Один знакомый рассказал, он родом с севера Сеймсвилля.

— А, ну так там другое настоящее море, а Таари, то есть Стейнуфер — на берегу длинного залива, дельте Блауэрфлюсс. Там очень узкий пролив, даже рыболовецкие траулеры не проходят.

Щелкнул замок входной двери. Клод поставила сумку на длинном ремне у порога и скинула плащ. Она была одета в длинное струящееся платье, волосы уложеныв высокую прическу.

— А, привет, Шпатц, — не снимая туфель, Клод подошла к шкафу, достала бутылку шерри и бокал. Потом добавила на стол еще два.

— Что-то случилось? — Лейзе нахмурилась.

— Ничего, — Клод разлила по бокалам темно-янтарную жидкость. — Можно сказать, даже праздную. — И отец прислал письмо.

— Лейзе сказала, что твой отец богат, — Шпатц пригубил напиток.

— Не то, чтобы очень. Из вервантов, возможно, вообще самый бедный.

— О, я не знал, что ты аристократка, — Шпатц приобнял девушку за талию.

— Нет. Я не хочу даже думать об этом. Ничего, кроме головной боли и сплошных проблем. Кроме того, у него есть наследник.

— Даже самый бедный из вервантов способен обеспечить безбедное существование, — Лейзе встала и начала убирать со стола свои учебники. — Я ей все время об этом твержу, а она...

— Лейзе, ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Я не привыкла и не хочу привыкать к такой жизни.

— Самый бедный из вервантов... Постой, так твой отец — Гейнц штамм Крессенштейн? Конструктор люфтшиффов?

Клод не ответила.

— Почему ты ничего не рассказывала об этом?

— Ты тоже не все о себе рассказываешь, верно?

— Справедливо. Извини.

— Да ничего, я понимаю. Ты так много и увлеченно говоришь про эту полярную экспедицию, а тут я признаюсь, что мой отец - гауптман «Кальтесхерца». Держи, тебе наверняка будет интересно, — Клод протянула Шпатцу лист бумаги, исписанный мелким ровным почерком. Шпатц взял протянутое письмо и мельком пробежался глазами по тексту. — Да ты читай, там ничего личного. Он слишком увлеченный человек, чтобы писать интимные вещи. Его мало что интересует, кроме ходовых качеств и технических характеристик.

«Здравствуй, Клод!

Я был несказанно рад получить от тебя письмо. И также хочу рассказать, как у нас обстоят дела. Мы закончили тренировочные полеты и мелкий ремонт. Один баллонет прохудился, но его удалось заклеить, турбовентиляторные двигатели показали себя с наилучшей стороны. Расход топлива увеличился незначительно, а вот мощность и управляемость возросли многократно. Тебе наверняка доводилось слышать критику комбинированного каркаса — я совместил в конструкции дюралюминий и сталь, чем утяжелил мертвый вес люфтшиффа на три тонны. Я не вступал в полемику,критиковали меня знающие инженеры, и я представляю себе, в чем опасность переутяжеления. Возможно, «Кальтесхерц» не годится для обычных транспортных перелетов, но нашу экспедицию сложно назвать обычной. В полярных областях запас прочности играет огромную роль...

Прости, Клод, я опять вдаюсь в подробности, которые тебе вряд ли будут интересны.

Ты просила рассказать о местах, где мы находимся и куда направляемся. Сегодня у нас последняя ночь на твердой земле — на полярной станции Кальтерланц, которая находится на мысе с одноименным названием. Начальник станции — Розан Гартенссан. Человек суровый, неразговорчивый, но крайне полезный. Он уговорил меня взять его на борт в один из тренировочных полетов и предложил техническое усовершенствование обработки внешней оболочки люфтшиффа от влаги. О, дорогая, ты даже не представляешь, какое проклятье в полярном климате эта растворенная в воздухе вода. Над морем постоянно стелется пелена тумана, который пропитывает своей промозглой влажностью все на свете. Человеку в такой атмосфере все время холодно, а что касается люфтшиффа, то, когда на его поверхности оседает множество невесомых капель, он становится намного тяжелее, что вынуждает нас сбрасывать балласт, чего не хотелось бы делать раньше времени. А если подняться выше, то температура падает, и капли воды превращаются в ледяную корку. Так вот, герр Гартенссан сказал, что возможно самым простым будет решение, которое они здесь применяют для верхней одежды. Они используют тюлений жир, смешанный с солью. Что спасает их, например, от такого явления, как ледяной дождь. Нет, это не град, когда с неба падают кусочки льда. Выглядит это как обычный дождь — с неба вода падает жидкой. Но температура ее настолько низкая, что попадая на любую поверхность, она тут же замерзает. В общем, предложение жирового покрытия для оболочки люфтшиффа не лишено здравого зерна, когда вернусь, обязательно посчитаю его эффективность и стоимость.