Книга Правда понимания не требует, страница 49 – Саша Фишер

— Нет-нет, герр Роблинген, но у меня к вам есть предложение другого рода... — Лангерман положил на колени портфель. — Молодые люди, у вас есть планы на эти выходные?

Шпатц посмотрел на Флинка. Его взгляд наконец отлип от носков собственных ботинок, и глаза его заблестели.

— Раз в две недели я устраиваю небольшие приемы для своих друзей. И чтобы общество не закостенело, иногда приглашаю на них новых людей. Свежая кровь, — редактор «Фамилиенцайтунг» извлек из портфеля две карточки. Одну протянул Флинку, другую — Шпатцу.

— Если на приеме будет ваша супруга, будет несколько... неловко, — Шпатц покрутил в руках карточку пансиона Унгебунден. Черный картон, золотое тиснение. Никаких пометок про приглашение, только название и адрес, судя по которому заведение находилось где-то в северной части города.

— Она считает мои приемы недостаточно светскими для себя, герр Грессель,- Лангерман рассмеялся. — Не переживайте. Жду вас в субботу по этому адресу. После заката. Кроме того, мое предложение остается в силе. Вы же понимаете, о чем я?

Шпатц промолчал. Он понимал. Как и понимал то, что Флинк Ларгермана заинтересовал больше, Шпатца он пригласил скорее за компанию. Никаких особенных талантов, кроме отчаянного желания рассказать правду, он не проявил.

— И еще кое-что, прежде чем мы расстанемся, молодые люди, — Лангерман щелкнул замком портфеля и поставил его на пол. — Я очень ценю вашу откровенность, вы проявили недюжинную смелость и благородство, рассказав мне всю историю. Но мне бы не хотелось, чтобы и содержание разговоров на моем приеме, и сам факт этого мероприятия вы сохранили в тайне. Мы договорились?

— Разумеется, герр Лангерман, — Шпатц посмотрел на Флинка. Тот с готовностью кивнул.

— Вот и отлично, — Лангерман поднялся, пожал обоим руки и направился к выходу, задержавшись на минуту перед стойкой раздачи, чтобы забрать фирменную коробку «Зибелле». По всей видимости, сладости для супруги. Или для себя самого.

Шпатц потянулся к своему портфелю и достал блокнот. Пролистал страницы, мельком глянулна свои записи. Открыл чистый лист. «Прием у Лангермана, суббота, после заката», — записал он.

— Ты хоть понимаешь, что значит это приглашение? — Флинк бережно спрятал карточку пансиона во внутренний карман пиджака.

— Признаться, не особенно, — Шпатц захлопнул блокнот. — Герр Крамм сказал, что это какие-то важные сборища, и что он безуспешно пытался туда пробиться, но не объяснил, чем они так важны.

— Ах да, ты же не работаешь в газете... — Флинк поерзал на стуле, заглянул в меню, потом посмотрел на Шпатца.

— Флинк, я понимаю, что Лангерман именно тебя хотел пригласить в первую очередь, мне он вручил карточку скорее за компанию, чтобы ты, такой талантливый, не испугался и не сбежал. А меня он до сих пор желает видеть в виде игрушки своей капризной супруги.

— Не думаю, что все так просто, Шпатц, — Флинк наклонил чайник, выливая в свою чашку остатки фруктового чая. — Видишь ли, здесь в Шварцланде пресса делится на несколько уровней. На первом плане — массовые газеты. Они проходят жесткую цензуру, чтобы не смущать и не расстраивать людей плохими новостями. А на другой уровень информации цензура не вмешивается. Там печатают все как есть. Но и газеты этого уровня до обычных читателей не доходят. Лангерман — это один из столпов второго уровня. Попасть в этот поток — это отличная карьера и для журналиста, и для художника.