Книга За глупость платят дважды, страница 18 – Саша Фишер

— Ты хочешь сказать, что собираешься наведаться в Гольденштир еще раз?! — Крамм потянулся за своим стаканом. — Я надеялся, что одного раза вполне достаточно для знакомства с городской спецификой.

— Я отложу этот разговор до завтра, герр Крамм, — Шпатц подмигнул. — Когда официант принесет нам на завтрак затвердевшую манную запеканку и кофе из луковой шелухи.

— Знаешь, герр Шпатц, сейчас эта шутка звучит довольно смешно, — Крамм сделал еще глоток пива и поставил стакан на стол. — Кстати, здесь неожиданно есть театры. Целый разворот посвящен анонсам спектаклей на разных сценах.

— Значит нам тем более нужна новая одежда, — Шпатц развернул газету и хмыкнул. — Газета называется «Семь добродетелей». Что это еще такое?

Издание было небольшим,всего четыре полосы. Сегодняшний номер был посвящен благоразумию. На первой странице был пространный философский текст о том, что делает человека хорошим или плохим. И в качестве одного из «кирпичей» фундамента «хорошести» редактор предлагал рассматривать благоразумие. В смысле умение извлекать уроки как из своего прошлого, так и из опыта других людей. «Зачем я читаю этот бред?» — подумал Шпатц и перевернул страницу. На развороте было шесть статей, каждая из которых была посвящена одному человеку, который как раз и рассказывал, как проявленное вовремя благоразумие спасло от опасных ошибок в жизни.

— Герр Крамм... — Шпатц замер и присмотрелся внимательнее. — Вот этих двоих я знаю.

Крамм встал с кресла и тоже склонился над разворотом добродетельной газеты.

— Это же Гем Бенингсен! — анвальт ткнул пальцем в круглое лицо с парой лишних подбородков и чуть косящим правым глазом. — Редактор и издатель «Штимме» из Билегебена! А кто второй?

— Отто Вишеринг, — Шпатц ткнул в фотографию улыбающегося седовласого доктора. Правда, он его видел одетым в купальный халат, а здесь на нем был элегантный пиджак в тонкую полоску. Но это был он, вне всяких сомнений!

— Вишеринг... Вишеринг... — Крамм задумчиво почесал подбородок. — Ах да! Знаменитый знаток «стыдных» болезней, родной отец всех мужеложцев и проституток. Хм... А откуда ты его знаешь, герр Шпатц?

— Разве я не рассказывал? — Шпатц удивленно взглянул на Крамма. — Мы познакомились на приеме у Лангермана. В пансионе Унгебунден. После которого герр Фуггер явился ко мне с угрозами, а Флинка пытались завербовать в антивоенный заговор.

— Честно говоря, я считал, что вся эта интеллигентная компания находилась под теплым крылышком твоего дяди Дедрика, — Крамм сел обратно на свое кресло. — Кстати, он больше не выходил с тобой на связь?

— Нет, — Шпатц покачал головой. — Стыдно признаться, но я был бы рад получить известие о его внезапной смерти.

— А остальные лица тебе не знакомы? — Крамм кивнул на лежащую на коленях у Шпатца газету.

— Вроде бы нет, — Шпатц еще раз присмотрелся. Потом взял карандаш и записал оба знакомых имени в тетрадку. Читать скучные тексты сразу стало интереснее. Имена своих героев газета не раскрывала. Доктор Вишеринг анонимно рассказывал со страниц газетыисторию о пациенте, который предлагал ему большую сумму денег за сохранение его недуга в тайне. Пациент клятвенно заверял, что никак не мог заразить никого своей болезнью, поскольку вел очень сдержанный образ жизни, а подхватил «стыдную» болезнь в общественной бане. Технически, такое было, конечно, возможно, но доктор все же решил проверить слова пациента, и обнаружил, что во-первых, его супруга, с которой он просил не связываться, уже год как мертва, а во-вторых — он вовсе не тот, за кого себя выдает. Доктор благоразумно подключил к делу полицаев, и когда странный пациент пришел на прием в следующий раз, то его уже ждал детектив, который безуспешно разыскивал этого преступника уже не первый год. Вот так благоразумие помогло раскрыть несколько убийств, а также спасло от позора юную девушку, падчерицу того пациента. Потому что если бы доктор взял деньги и оставил все в тайне, то ее болезнь очень скоро обнаружила бы себя, и...