Книга Пионерский гамбит 2, страница 113 – Саша Фишер

— На танцы не пойдешь? — спросил я, но Марчуков никак не отреагировал. Я пожал плечами, натянул свежую футболку и потопал в сторону танцплощадки.

Забавно все-таки. Уже обращал внимание, что в первую смену руководство лагеря было настроено как-то строже. За дисциплиной следили активнее, пионерские ритуалы выполнялись с большим рвением. Вторая смена была гораздо более расслабленной. То ли растеряли служебное рвение, то ли закончился накрученный перед началом летнего сезона запал. Все как-то расслабились. Что-то мне подсказывает, что если бы мы попытались в первую смену сгонять в киношку, то скорее всего у нас бы ничего не вышло еще на этапе придумывания легенды.

Двух караулящих меня девиц из третьего отряда я заприметил издалека. Сделал вид, что мне срочно нужно в сторону, обошел танцплощадку по дуге и вышел к эстраде с другой стороны. Из колонок «Верасы» пели про малиновку, момент, когда все стесняются и топчутся по краям, я в этот раз пропустил — народ уже вовсю прыгал и подпевал. Так что я, не особо раздумывая, с удовольствием ко всем присоединился.

— Объявляется белый танец! — объявил ведущий, и из колонок полился шлягер «Синей птицы» про шумящий клен и разговоры о любви. Я направился к скамейке, мимоходом подумав, что за время, пока я здесь, уже успел выучить все ретро-хиты. Практически экспертом стану в ретро-музыке, есликогда-нибудь вернусь в свое время.

— Далеко собрался, Кирилл? — раздался за спиной веселый голос. — Потанцуем?

Марина тряхнула короткими волосами и широко улыбнулась. Я улыбнулся тоже, но понял, что напрочь забыл ее отчество.

— Так ты танцуешь или просто так тут топчешься? — вожатая нетерпеливо дернула меня за руку. — Песня закончится, пока ты будешь думать!

Я опомнился, шагнул вперед и повел Марину на «танцпол».

— Как дела у Аллы? — спросил я. И тут же дал себе мысленного пинка. Я вообще нормальный?! Меня девушка танцевать пригласила, а я про ее пьяную подругу спрашиваю. Молоде-ец!

— Зубрит французский язык, — засмеялась Марина. — Вбила себе в голову, что хочет говорить на языке трех мушкетеров, а в нашем пединституте нет курса французского. Вот и терзает самоучитель. Даже на танцы не пошла.

— Молодец, — сказал я и сжал талию Марины чуть крепче. Вспомнил, какой отличной партнершей по танцам была Шарабарина. Понял, что даже немного соскучился. Жаль, что она не осталась на вторую смену.

— Ты будешь участвовать в олимпиаде? — спросила она.

— Не-а, — я помотал головой. — Я же не спортсмен.

— Не спортсмен, а тренируешься каждое утро, — Марина хитро на меня посмотрела и прижалась чуть теснее.

— А мне казалось, что никто нас не видит, — я сделал вид, что смутился.

— Ага, как бы не так! — Марина рассмеялась, потом слегка нахмурилась. — В лагере скрыть ничего нельзя. Все тайное обязательно станет явным.

— Да я не то, чтобы скрывал… — сказал я и подумал про Цицерону, которая как раз чужих глаз смущалась. Да что такое, вообще?! Я танцую с симпатичной девушкой, а думаю все время то про Аллу, то про Шарабарину, то про Цицерону… Как будто пытаюсь себя отвлечь от прижавшегося практически вплотную молодого упругого тела.

Вот ведь черт… А ведь и правда! Чуть ли не в первый раз мое за это перемещение во времени мое либидо начало действовать по-настоящему. Не пляска гормонов в теле четырнадцатилетнего Кирилла, а вполне настоящий взрослый интерес к конкретной девушке, которую я обнимал сейчас за талию. Девчонки из отряда, даже самые красивые, не вызывали во мне притяжения. Глазеть на них мне нравилось, но все больше как на симпатичных зверюшек в зоопарке. Это же еще дети. Ровесницы моей дочери! Какой еще секс? Елена Евгеньевна была не то, чтобы совсем не в моем вкусе, но как-то нашиотношения сразу сложились в другую сторону. А Марина… Марина была стройная, но не худая, выразительные глаза с явными признаками интеллекта во взгляде, загорелая, гибкая. Танцевать особо не умеет, но чувство ритма есть. На прикосновения отзывается, настроена вполне игриво. И тут я понял, что даже растерялся на несколько секунд. Давненько никого не соблазнял. Скользнул рукой по ее спине наклонился к уху, прошептал: