Книга Пионерский гамбит 2, страница 116 – Саша Фишер

— Ну, с деньгами такими внутренними, — объяснил я. — Кругляшики металлические, может видели? Они за них продают разные… гм… товары и услуги. В моей стенгазете была карикатура по этому поводу.

— Замолчи, гад! — прошипел Андрей-Алеша. — Предатель! Зря мы тебе рассказали!

— Ну то есть, письмо тебе дал тот, о ком я думаю? — я подмигнул.

— Ничего я не скажу, — буркнул Андрей-Алеша и отвернулся. — Можете меня даже пытать!

— Иди спать, Свиридов, — сказала Елена Евгеньевна. Глаза ее потухли. — А ты останься, Крамской.

— Не верьте этому предателю, ничего он не знает! — почти выкрикнул Свиридов.

Елене Евгеньевне пришлось почти вытолкать его за дверь. Потом она закрыла ее, прислонилась к ней лбом и закрыла глаза.

— Там опять угрозы? — шепотом спросил я.

Она кивнула.

— И разбирать поведение Свиридова где-нибудь на совете дружины вы не можете, потому что придется показать письма, да? — догадался я.

Она снова молча кивнула. Потом повернулась ко мне.

— Кто их пишет? Что ты знаешь?

— Это только догадки, Елена Евгеньевна, — осторожно сказал я. — И ситуацию никак не поменяют.

— Так что же мне делать? — она всхлипнула. В уголках глаз появились слезинки. — Илья… Мы просто потанцевали…

— Вам вообще необязательно оправдываться, — я пожал плечами. — Даже если вы не только танцевали. По мне так, чужая личная жизнь никого не касается.

— Вряд ли этот тезис убедить заседание комитета комсомола, — она сжала губы. — Ох… Кирилл, извини, я что-то опять нюни распустила. Так ты точно не знаешь, кто это делает?

— Точно не знаю, — сказал я. — Но узнаю, проверю и что-нибудь придумаю.

— Обещаешь? — с надеждой спросила вожатая.

— Честное пионерское, — ответил я.

«Да уж, всемогущий герой, — думал я, пока шел до палаты. — И что, интересно, я такое придумаю?» Эндорфины ударили в голову, вот я теперь и готов осчастливить хоть весь мир. Только как я буду это обещание выполнять теперь?

Автор писем с угрозами, скорее всего, Бодя. Это прямо его стиль. Могу ошибаться, но чутье прямо-так голосило, что без его жирной туши здесь не обошлось. Но неприятностьситуации была в том, что привлекать кого-то со стороны в эту разборку нельзя. Нельзя пойти и пожаловаться Надежде Юрьевне, что второгодник, который по возрасту вообще не должен здесь находиться, шантажирует вожатую. Потому что если начнется разбирательство, то выяснится, что вовсе даже он не козел и сволочь, а молодец и проявил сознательность. Не позволил своей вожатой погрязнуть в бездне порока. А то и от тюрьмы спас. Найдутся свидетели, в чем-то Марина однозначно права, скрыть что-то в лагере трудно.

Я снова заулыбался, вспоминая ее жаркие поцелуи.

Все-таки, девичья душа — потемки. Черт ее знает, почему вдруг она взялась оказывать мне знаки внимания. Я же ее младше лет на пять как минимум. В смысле, Кирилл младше, а про меня внутри его головы она ничего не знает. Потом я вспомнил, как мы с ней курили в детской избушке рядом с десятым отрядом. А может и не так уж и случайно все получилось.

Да ладно, кого я обманываю? Мне все равно, почему так получилось.

Я наощупь пробрался в темноте к своей кровати. Ага, отлично, покрывало кто-то за меня снял и одеяло сбуровил. Молодец, Илюха! Ну или Олежа, не знаю, кто из них оказался догадливым. Но Марчукова на танцах не было, а Мамонов был.