Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 183 – Джордан Проссер

Последние десять лет Элена провела, подозревая и даже предвкушая, что она в любую минуту может упасть замертво. До отцовой кончины в том же возрасте ей оставался еще один сердечный приступ, но она прикидывала, что день этот может оказаться недалек. Вероятно, именно поэтому она так и не вышла замуж в третий раз – и не озаботилась завести себе еще одну кошку: если работа в отделе убийств ее чему-то и научила, то лишь тому, сколько бумажной волокиты влечет за собой каждая смерть. Уж лучше она избавит кого-нибудь от всего этого чуть погодя.

Коли поиски Джулиана Беримена – последнее, чем Элене Рохас суждено заняться, ей придется с этим смириться. И вот с целой горой улик у ног ее и с запинчивым сердцем в груди Элена сложила сумки и забронировала билет в один конец до ЗРА.

* * *

В Перте Элене быстро напомнили, а потом напомнили еще далеко не раз, что она – иностранный полицейский инспектор вне собственной юрисдикции. Правительственные чиновники вставляли ей палки в колеса, автоматизированные справочные отправляли ее ходить кругами, пиарщики музыкальной индустрии подвешивали ее звонки на перманентном удержании, а множество библиотек и архивов запрещали ей доступ после того, как она пыталась незаконно скопировать или вынести с собой материалы. Много месяцев она пыталась отыскать старых друзей и коллег-музыкантов – но те, кто не погиб на сцене буквально, скорее всего, загнулись в трудовых лагерях вместе со многими художниками и активистами ФРВА. Горсть его сотоварищей сбежала из страны и пропала навсегда, а другие остались сражаться в рядах сопротивления. Одна из бывших подружек Беримена в настоящее время удерживала рекорд по самому длительному «красному уведомлению» Интерпола и до сих пор возглавляла все глобальные розыскные списки опасных террористов.

Существовала хорошо развитая кустарная индустрия для искателей приключений – туристов, надеявшихся украдкой проникнуть в ФРВА, поснимать скрытой камерой трудовые лагеря и истощенных граждан и втайне вывезти эти снимки, отведать странной безвкусной еды и полюбоваться причудливой техникой. Элена попробовала устроить себе такую поездку, но контрабандисты людей и маклеры, которых она нанимала, либо исчезали на ходу, либо брали у нее деньги и испарялись.

Через полтора месяца после приезда в Перт Элена оказалась в баре гостиницы – напивалась каберне из долины реки Маргарет, ощущая смутное отвращение к мурлыканью кавер-группы, занимавшей эстраду в углу, но чувствовала себя слишком подшофе и слишком старой, чтобы предпринимать целое путешествие обратно к себе в номер. И вот, когда она уже собирала в себе силы, чтобы попросить счет и тащиться наверх, перед ней возник новый бокал вина. Встроенные потолочные светильники сияли сквозь него, как в аквариуме, проецируя алую жидкость ей на руки. Элена вытерла достаточно крови в своей жизни и прошла на цыпочках через целые моря ее – той крови хватило бы на двадцать ее тел, – и потому она по-прежнему видела ее повсюду.

– От дамы, – произнес бармен, показывая на женщину, сидевшую у дальнего конца стойки.

Она была лет на десять старше Элены, со зрелищной копной переливчатых седых волос. Лицо у нее было исшрамлено, но ранам этим, похоже, исполнились уже десятки лет, они давно зажили и заросли. Пила женщина водку из низкого широкого стакана, который чуть и приподняла в сторону Элены. В баре вечером было оживленно, но они там легко могли оказаться самым старшими посетительницами. Элена сощурилась. Женщина казалась смутно знакомой. Мелкая знаменитость или древняя «икона»? Да какая разница. Элена подняла бокал, кивнула в благодарность и сделала большой глоток.