Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 3 – Джордан Проссер

– Моя группа записывает новый альбом, – как бы между прочим говорит Джулиан, шмыгнув носом.

– Ну круто же, а? – Тревор ухмыляется, не пробалтываясь, что и у него тоже есть виды на славу.

Джулиан опять шмыгает носом, стараясь прочистить мокроту в глубине горла.

– Я определил, что ты еще обдолбан, когда только в самолет садился, – говорит Тревор. – Там дрянь в натуре хороша, а?

– Ага. – Джулиан переминается в одних носках. Оглядывается на проход, опасаясь, не слишком ли чудно́ то, что они здесь слишком долго тусуются.

– Не беспокойся, – говорит Тревор: остальной экипаж спит в своих люльках. Он всегда сам вызывается на кладбищенскую смену, потому что в самолете тогда стоит могильная тишина, все натягивают наглазники и не отказывают себе в эмбиене и травяных снотворных настоях. Ему нравится одновременно улетать и слушать двигатели. Может, и Джулиан был бы не прочь улететь?

Джулиан жмет плечами, как будто ему что так, что эдак. Тревор говорит, у него есть парень, который работает на репатриационных рейсах в Ботании вместе они, возможно, несут личную ответственность за провоз в Южную Америку первого Б – может, даже вообще куда угодно за пределы Австралазии. Тревор сует пальцы в жилетный кармашек и вытаскивает стеклянный пузырек с пипеткой в нем. Вертит пузырек в руке, и жидкость внутри скользит и собирается в лужицу, маслянистая и яркая, радужно переливается, как нефть. Предлагает Джулиану.

Тот говорит:

– После тебя.

Вдруг Тревор щерится Джулиану в его джинсах-трубах и свитере рыхлой вязки, в кожаных фенечках. Это великий миг для матерого сельского мальчишки, которому все еще томительно хочется быть в банде.

Дело такое, Тревор сообразил, что Джулиан вообще даже не в курсе, что такое Б, поэтому прямо сейчас чувствует себя межконтинентальным криминальным авторитетом в сравнении с этим парнем, который зашел в самолет в Медельине с одним лишь гитарным чехлом да холщовой сумкой через плечо. Джулиан сосредоточивается на пятнах пота у Тревора, на его раздражении от бритвы, на его дешевой стрижке «американский ежик» – коротко сзади и с боков, – стараясь прилепиться к его недостаткам, – но, нравится это Джулиану или нет, на следующие несколько минут стюард Тревор становится его наставником.

Он говорит, что поступает дрянь преимущественно с крайнего севера Куксленда – из крохотных городков в буше, из прибрежных общин, где еще работают порты, со старых горных выработок, где не используются взлетные полосы. Говорит, что по месту раздобыть можно вполне задешево, скидка на «покупку местного», что для разнообразия приятно, если учитывать, как эти шарлатаны (словцо Тревора) в Южной Америке и Штатах начиная с 1960-х наценивают поставки кокса в Австралазию типа на 250 процентов.

– Но чего еще ждать от ЦРУ.

А вот за пределами ФРВА – совсем другое дело. Товар бесценный. Редкий, днем с огнем не найти. Пусть даже Б на рынке всего где-то год, Тревор говорит, что целые наркоимперии в Северной и Центральной Америке из кожи вон лезут, лишь бы тот им в лапы попал. Он постоянно употребляет слово прибыльныйи при этом облизывает губы, которые, что уж там, выглядят вполне пересохшими. Именно поэтому Тревор и решил начать провозить эту штуку. Высокий риск, высокое вознаграждение. У Тревора грандиозные планы, понимаешь: есть куда поездить, есть чем стать. Кладбищенская смена ему нравится, но ему не хочется работать на ней вечно. Он желает выступать на громадных сценах. Желает сидеть на диванах и опрашиваться ведущими ночных ток-шоу. Желает сделать свой мир намного шире, чем он есть сейчас.