Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 6 – Джордан Проссер

Джулиан не был большим поклонником людей, эдак вот вправляющих иностранные словечки в разговор, – но Тревор, в конечном счете, оказался не так уж плох. Плюс бесплатная дрянь. Поэтому хрен с ним.

Оставшись один в бархатном тамбуре, Джулиан откидывает голову назад, упираясь в шкафчик в переборке, отталкивается телом, выгибает его дугой и закатывает глаза. Рука его нависает, и на конце пипетки сияет техниколорный сок.

Если иглу на диаграмме, как выразился Тревор, приостановить и расширить прямо там и тогда, у Джулиана всю жизнь заняло бы рассказывать вам и мне все подробности мгновенья сразу перед тем, как он впервые испытал Б: капля разбухала и смягчалась, прорывая предел его фокуса, блестящее преломление дюжины источников мягкого света, рикошетом отражающихся повсюду в ней. Отчего-то даже поверх гула турбин «А390» он слабо слышал тот плеск, с которым она плюхнулась ему на роговицу, словно капля в океан мира где-то позади него.

Затем череп его начинает мерзнуть – не просто голова, а сами кости под нею, – и он думает о том, как редко выпадает ощущать собственные кости. Обычно такое бывает лишь когда они сломаны. Затем Джулиан думает, что ему бы хотелось уметь остановиться и в самом деле оценить это ощущение, если б только он не действовал по столь строгому расписанию. Он закапывает себе в другой глаз. Между ушами его пробивает озноб – холодовая боль– и выносится сквозь основание позвоночника. Челюсти у него стискиваются, пломбы трутся друг о дружку. Кожа на предплечьях становится гусиной и разглаживается. Джулиан уже чувствует крохотную сверхновую в самом центре солнечного сплетения и воображает неумолчно жужжащую печатную плату, которую приводит в действие миллион белых грызунов в миллионе металлических колес для хомячков, они бегут и разворачиваются в идеальной согласованности.

Надо было секундомер включить, думает Джулиан. Он возится с наручными часами, но цифры пляшут перед ним на дисплее. Он впустую тратит время: с его первой ширки прошло уже по крайней мере десять секунд. Он отдергивает в сторону бархатную шторку и пускается в долгое путешествие обратно к месту 46D.

Я сделал хворо этой шторе? Шторам хворо бывает?Джулиана беспокоит эта мысль. Интересно, как будут выглядеть ее внутренности, если ее слишком резко отдернуть и они вывалятся – там окажется еще больше шторы? Через пять шагов по проходу Джулиан встречает мать-честная какое месиво на полу там, где укачалого карапуза стошнило томленым яблоком. Там же вдобавок и одежда: младенческий носок, уж точно самый крошечный носок из всех, какие только есть на Земле, покоится под очень особенным углом рядом с полосой аварийного освещения, бегущей вдоль прохода. Точки света – как сияющие мелки, а этот носочек с его изогнутым локотком, словно человеческая ручка высовывается из колодца полупереваренного яблока и пятностойкого коврового покрытия.

Руки из пола. Каковы следствия этого?Ум его кружит. Этот авиалайнер тащат на буксире к секретному воздушному кладбищу. Он так набит трупаками, что их конечности начали пробивать палубу кабины. Уже пятнадцать секунд. Джулиан думает о пулевых отверстиях, которым десятки лет, – он видел их в кирпичных стенах зданий на окраинах Медельина, истории целых семей, пропавших в ночи. Должны же где-то быть их тела. Люди не исчезают просто так. Ты понятия не имеешь, во что кокаин превратил эту страну.