Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 61 – Джордан Проссер

Оно и подвигло Юми начать исследования альтернативных способов лечения. Ее быстро начали высмеивать, затем осуждать в ее же отделении, когда среди персонала распространились слухи о ее интересах вне работы, – но, коль скоро Юми придерживалась высочайших нравственных стандартов в рабочие часы, совет директоров или завотделением онкологии мало что могли тут поделать. Юми стала активно читать лекции по альтернативной медицине – вместе с шумной гурьбой врачей всех национальностей, обменивавшихся всевозможными взглядами на всяческие гипотетические средства: некоторые основывались на неопровержимом научном факте, другие явно были полетами фантазии. Свой ежегодный отпуск Юми тратила на то, чтобы писать доклады об амигдалине и изменении уровней кислотности у пациентов-добровольцев в небольших по охвату клинических исследованиях. В Дубае она произнесла зажигательную вступительную речь об озоновых процедурах омоложения, которую ее коллеги дома встретили насмешками, но те, кто читал вместе с нею лекции, сочли ее революционной. Юми не доходила до того, чтобы заявить, будто какие-то из этих методов лечения «действуют» сами по себе, однако считала, что долг врача – оставаться любознательным. Многочисленные мировые фармацевтические компании обращались к ней: «Файзер» и «Рош», «Гилеад» и «Байер», «Биоген» и «Оцука», «Вертекс», «Ипсен» и «СТАДА» – все они просили ее стать лицом с рекламы их экспериментальных методов лечения рака: ультрафиолетовой терапии т-клеток, Clostridium novyiв таблетках, противогрибковых итраконазольных очисток, ингибиторов теломеразы, звуковых ванн для опухолевой супрессии, таргетной радиоактивной акупунктуры, эпигенетического воспроизводства стволовых клеток, а в одном случае – даже процедуры пересадки всего организма. Взаимодействовала с ними Юми хитро. Читала их предварительные изыскания и брала из них все, что могла, добывала из каждой армии рьяных корпоративных ученых их знания, а затем неизбежно отказывалась от тех несусветных богатств, которые они предлагали. Ничьим знаменам не присягнет она, а лишь непрекращающемуся стремлению к знанию.

* * *

Когда Юми впервые оказалась в Америке, ей уже было за сорок. Ее пригласили выступить на симпозиуме, и она взяла две недели отпуска, сообщив коллегам в Токийской общей, что она едет на свадьбу к дальнему родственнику. Поцеловала партнершу в щеку и села в поезд до аэропорта «Ханэда». Перелет был кошмарен; длинные конечности и общая долговязость, которые определяли всю юность Юми, по-прежнему были источником нескончаемого неудобства. Из-за худобы ей было трудно переносить холодные зимы, а колени ныли и спина ежедневно кряхтела от усилий поддерживать башню туловища вертикально.

Но как только Юми приземлилась в Нью-Йорке – обрадовалась, что прилетела. Выглядел город очень похоже на то место, которое она видела в кино, пока росла, но многие книжные магазины и бурые особняки сменились шаткими, безликими многоквартирными домами. Она проехала на такси по кромке Центрального парка и увидела, как в опавшей листве прорезывают колеи конные экипажи. Ела она только вне гостиницы, заметки к лекции готовила за столиками для начала в столовках по всему Манхэттену, наедалась birria de res tacosв Джексон-Хайтс, жареной дворовой птицей в Харлеме, эмпанадасв Бронксе и бейглами в Нижнем Ист-Сайде. Ей нравилось, что в Нью-Йорке громко. В Токио громок был сам город – и провода, и инфраструктура. А здесь, в Америке, громки были люди.