Книга Бирюзовый Глаз, страница 270 – Александр Лонс

Но ничего страшного с Евгением не случилось. Он просто-напросто изрядно заправился своим коллекционным коньяком. Мой друг уже давно, по всей вероятности, сидел по-турецки прямо на полу и, аккомпанируя себе на гитаре, заунывно пел какую-то бредовую песню. Гитара у негооказалась необычная, с двумя грифами. Провод от нее шел к включенному компьютеру, из колонок которого доносился грустный, некогда популярный народный мотив. Не обращая никакого внимания на мое появление, Евгений медленно и нараспев тянул:

– …шторм да шторм везде, световой маяк,

в море на скале коченел моряк.

Коченел моряк, скован и горбат,

с помощью вояк послан прямо в ад.

Нет да нет отрад, непробудный мрак,

в мире без преград опухал дурак.

Опухал дурак, пьян и неказист,

вежливый чудак бит, как гимназист.

Как сушеный лист, выжженный пейзаж,

старый программист потерял кураж.

Потерял кураж, грязен и кудлат,

он ушел в форсаж пять недель назад.

Он не виноват, что уже лежит,

от травы-хазватразум прочь бежит.

Разум прочь бежит и ломает нас,

голову кружит, чуя смертный час…

– Привет, – поприветствовал я своего друга, уже отчаявшись дождаться окончания всей этой ахинеи. Все-таки из меня никогда уже не получится хороший ценитель поэзии и вокального искусства самодеятельных бардов.

– Ну, привет, привет, – прервавшись чуть ли не на полуслове, произнес Евгений, откладывая в сторону свою двуглавую гитару. – Появился, наконец. Я уж думал ты не придешь. Где пропадал? К телефону не подходишь, в Сети отсутствуешь. Хреново выглядишь, кстати. Опять что ли со своими бабами разобраться не можешь? Затрахают они тебя совсем, поверь слову эксперта.

«Похоже, он пока еще ничего не знает, – подумал я. – Надо же! Ну что ж, будет чем удивить старого друга».

– Куда пропадал, расскажу чуть позже, история долгая. А ты же собирался съезжать отсюда, нет?

– Да нет. Не бери в голову… пока мое место тут.

– Что за песня такая веселая? Автор кто?

– Я, кто ж еще? – Вопросом на вопрос ответил Евгений. Не так уж он был и пьян, как сначала показалось. – «Элегия кризисного периода», называется.

Судя по всему, Женька расстался с очередной своей пассией и пребывал в минорном расположении духа. Правда, в отличие от покойного Романа, у Евгения мрачные периоды наступали не циклически, под влиянием неких неизвестных внутренних факторов, а по сугубо внешним и вполне понятным причинам.

– А что там за трава хазват? – спросил я для поддержания разговора.

– Новый сорт с повышенным содержанием тетрагидроканнабинола, – хитро подмигнув мне, пояснил Евгений. – Уже включен в запретный список Госнаркоконтроля, или кактам теперь называется, это ведомство.

– А зачем гитара такая причудливая? С двумя грифами? – не отставал я. – Сложно на ней играть?

– Да не так чтобы. Уже привык. А с двумя грифами – это для удобства переключения или смены настроек без замены инструмента. Размер да, немного великоват, увеличен по сравнению со стандартом, поэтому потяжелее будет. Минус, конечно, но доступ к ладам каждого грифа весьма удобен, поэтому проблемы перестаешь замечать. Это профессиональный инструмент вообще-то, на нем сам Гэри Мур играл, а после смерти маэстро, его дочь подарила гитару мне, во как! Принцип игры ничем не отличается от обычного. Еще вопросы будут?

– Будут. Соседей не боишься? Услышат, настучат.