Книга Протокол «Вторжение», страница 21 – Виктор Корд

— Пусть сначала догонят.

Ночь перед отъездом.

Мы сидели в рубке локомотива. Панель управления светилась мягким синим светом. За бронестеклом виднелся темный туннель метро, уходящий вдаль. Пути были старыми, ржавыми, но «Левиафан» был создан для бездорожья.

— Маршрут проложен, — доложила Инга. — Мы пойдем по старым стратегическим веткам Метро-2, выйдем на поверхность в районе Владимира, а дальше — по Транссибу. Там есть заброшенные ветки, которые не используются РЖД. Мы сможем обойти крупные города.

— Время в пути?

— Если гнать на полной — двое суток. Если скрытно — четверо.

— Гоним, — решил я. — Азиаты уже там. Каждый час промедления дает им фору.

Я положил руку на рычаг тяги.

Это был момент истины. Мы покидали нашу безопасную нору, нашу крепость, чтобы отправиться через половину страны в зону, где не действуют законы физики.

Внезапно датчики периметра пискнули.

[Внимание! Активность в секторе вентиляции.]

[Тип сигнала: Биологический. Малый размер.]

[Сектор: Грузовая платформа.]

— Крысы? —спросил Клин, хватаясь за дробовик.

— Нет, — я вгляделся в экран тепловизора. — Крысы не носят термо-камуфляж.

На экране, в вентиляционной шахте под потолком депо, двигалось маленькое, едва различимое пятно. Оно было теплее окружающего воздуха всего на градус. Профи.

Диверсант? Дрон? Или что-то похуже?

— Кто-то просочился, пока мы открывали ворота для вентиляции реактора, — процедил я. — Тихо. Не стрелять. Я хочу взять его живым.

Я сделал знак Клину обходить слева. Сам, активировав режим невидимости на костюме (он жрал батарею нещадно, но на пару минут хватит), двинулся к вентиляционной решетке над грузовым вагоном.

Тень спрыгнула вниз.

Мягко, бесшумно, как кошка.

Фигура была крошечной, закутанной в серый плащ, сливающийся с бетоном. В руках — что-то длинное, похожее на духовую трубку или игломет.

Диверсант двигался к платформе с «Серпами». Он хотел заминировать наших роботов.

Я прыгнул сверху.

Мой вес в экзоскелете прижал фигуру к полу.

Диверсант дернулся, извиваясь как уж. Он был невероятно гибким. Из-под плаща выскользнул нож.

Я перехватил руку. Тонкое запястье. Слишком тонкое для мужчины.

— Попалась, — прорычал я, срывая с «гостя» капюшон и маску ночного видения.

На меня смотрели огромные, испуганные глаза.

Это была девочка-подросток. Лет пятнадцать, может, шестнадцать. Грязное лицо, короткие, ежиком стриженые волосы, выкрашенные когда-то в кислотно-зеленый, а теперь полинявшие до цвета болотной тины.

На ней был мешковатый серый комбинезон технического персонала метрополитена, великоватый размера на три, перехваченный тактическим поясом, увешанным подсумками.

Но меня привлекло не лицо. Меня привлек ошейник на её тонкой шее. Гладкий стальной обруч с мигающим красным диодом.

— Рабыня? — удивился Клин, опуская дробовик, но не убирая палец со скобы. — Я думал, долговое рабство отменили указом 2018-го.

— Отменили официально. Но в подвалах кланов законы пишут хозяева, — я рывком поднял девчонку на ноги. Она весила не больше мешка с цементом. — Кто тебя послал? Юсуповы? Меньшиковы? Говори, или я выкину тебя в вентиляционный шлюз. Там турбина, она делает фарш быстро.

Девчонка дрожала, но смотрела на меня волчонком.

— Пошел ты… — выплюнула она. — Я не стукачка. Взрывайся на здоровье.

Я выхватил унее из руки устройство, которое она пыталась прикрепить к ноге «Серпа».