Книга Диагноз: Смерть, страница 105 – Виктор Корд

«Куклы» тащили камни, поваленные деревья, обломки машин.

Они складывали их у стены бункера.

— Что они делают? — спросила Вера, откусывая кусок багета.

— Строят, — ответил я, глядя на экран. — Они строят пандус. Зиккурат.

— Зачем?

— Чтобы добраться до крыши. Там вентиляционные шахты. Там турели. Они хотят разобрать нас сверху.

Я посмотрел на таймер записи.

— С такой скоростью они поднимутся на уровень крыши через четыре часа.

— Турели их скосят, — уверенно сказал Вольт.

— Турели перегреются. Или у них кончатся патроны. А «Куклы» не кончатся.

Я встал, пошатываясь.

— Борис, не налегай на вино. Вера, найди оружейную. Вольт, мне нужна схема вентиляции. Если они пустят газ или дым — мы тут задохнемся, как крысы в банке.

— А ты куда?

— В медотсек. Мне нужно привести себя в порядок. Если они прорвутся, мне понадобится мана. Много маны.

Я пошел по коридору, ориентируясь на запах спирта и стерильности.

«Золотая клетка».

Красивая, уютная, с запасом еды на год.

Но стены сжимались.

И снаружи в эти стены скреблись тысячи ногтей моих собственных созданий.

Медотсек Графа Орлова пах не спиртом и хлоркой. Он пах деньгами и страхом смерти.

Я вошел в просторный зал, облицованный белым мрамором.

Здесь было всё, о чем мечтает любой реаниматолог, и даже больше. Аппарат искусственной почки размером с чемодан. Генетический принтер для печати кожи. Стойка с ампулами, каждая из которых стоила как квартира в центре.

Но главным экспонатом была Капсула.

В центре зала, похожая на хрустальный гроб Белоснежки, стояла ванна полного погружения.

Внутри бурлила голубая, вязкая жидкость.

Био-гель. Смесь стволовых клеток, жидкой маны и катализаторов роста.

— Орлов, ты старый, больной ублюдок, — прошептал я с восхищением. — Ты не просто лечился здесь. Ты планировал жить вечно.

Я сбросил с себя остатки камзола. Ткань, пропитанная грязью и засохшей кровью, с чавканьем упала на пол.

Тело выглядело жутко.

Руки — сплошной черный струп от «Клея» и ожогов Света.

Грудь — багровое пятно от дефибрилляции Вольта.

Ребра — синяя карта гематом.

Я подошел к панели управления капсулой.

[РЕЖИМ: ЭКСТРЕННАЯ РЕГЕНЕРАЦИЯ. ВНИМАНИЕ: ВЫСОКИЙ РИСК ОНКОЛОГИИ ПРИ ЧАСТОМ ИСПОЛЬЗОВАНИИ.]

— Плевать, — я нажал «Старт». — Рак я вырежу потом. Если доживу.

Крышка с шипением отъехала.

Я забрался внутрь.

Гель был горячим. Он обжег кожу, проникая в поры.

Как только я погрузился с головой, мир исчез.

Осталась только боль.

Гель разъедал мертвые ткани. Он срывал корки с ран, растворял швы, заставляя клетки делиться в сто раз быстрее нормы.

Я хотел кричать, но жидкость заполнила легкие.

Это была жидкость с перфторуглеродом — в ней можно дышать.

Я вдыхал жидкий огонь.

Моя аура, истощенная до нуля, начала жадно впитывать растворенную ману.

[Мана: 5%… 15%… 40%…]

Резерв заполнялся. Вены наливались силой.

Я закрыл глаза, позволяя машине пересобирать меня заново.

— … Док! Витя! Твою мать, вылезай!

Голос Вольта пробился сквозь толщу геля через динамики внутренней связи капсулы.

Я открыл глаза.

Голубая муть.

[Цикл завершен на 60%.]

— Что случилось? — я нажал кнопку экстренного слива.

Жидкость ушла в сток с громким хлюпаньем. Крышка откинулась.

Я сел, жадно глотая холодный воздух.

Моя кожа была розовой, как у младенца. Шрамы остались, но раны затянулись. Ожоги на руках превратились в тонкую новую кожу.