Книга Диагноз: Смерть, страница 108 – Виктор Корд

Она даже не заметила. Она продолжала тянуть культю ко мне.

Вторая «Кукла» получила лучом в плечо.

Третья — в колено.

Я резал их. Холодно, расчетливо, методично.

Не убивал. Калечил.

Отсекал пальцы, уши, носы.

Запах паленого мяса смешался с запахом сажи.

Но они не останавливались. Боль для них не существовала. Мой вирус отключил инстинкт самосохранения.

— Не работает! — крикнула Вера, выпуская очередь в потолок (отчаяние, чистый жест отчаяния). — Им плевать!

— Им плевать на боль, — я убрал скальпель. — Но им не плевать на Приказ.

Я выхватил Кристалл.

Он сиял так ярко, что в полумраке гостиной стало больно глазам. Трещина Света внутри него пульсировала, борясь с Тьмой.

Я сжал его в кулаке, до крови, и направил всю свою ману (80 единиц!) в ментальный удар.

Я не просил. Я не звал.

Я наказывал.

Я транслировал в сеть не образ «Любящего Отца».

Я транслировал образ «Хирурга с ампутационной пилой».

Образ боли, которуюя́пережил в капсуле. Образ холода Костницы. Образ смерти.

[Ментальная атака: «АДМИНИСТРАТОР».]

[Приоритет: Абсолютный.]

[Команда: НА КОЛЕНИ!]

Волна невидимой силы ударила от меня, расходясь концентрическими кругами.

Хрустальные бокалы в серванте лопнули.

Люстра под потолком звякнула.

Вольт за барной стойкой схватился за голову и завыл — его чувствительный мозг принял удар первым.

Передние ряды «Кукол» рухнули, словно им подрезали сухожилия.

Задние налетели на них и тоже упали.

Вся эта масса, рычащая и стонущая, распласталась на полу.

Они бились головами о паркет. Они царапали пол ногтями.

Они боялись.

Вирус любви мутировал в вирус покорности. Они узнали хозяина. И хозяин был зол.

— Тишина, — сказал я тихо.

И наступила тишина.

Только треск горящего в камине полена и тяжелое дыхание сотен людей.

Они лежали ниц, не смея поднять голову.

Живой ковер из тел.

Я перешагнул через лежащего парня в форме курьера (у него не было уха, я срезал его секунду назад).

Подошел к камину.

Заглянул в дымоход. Там, в трубе, висели еще десятки тел, зацепившись друг за друга. Они замерли, глядя на меня сверху вниз расширенными зрачками.

— Слезть, — бросил я. — И построиться во дворе. Охранять периметр. Никого не впускать. Никого не выпускать. Если увидите людей в белом — рвать на куски.

Толпа в дымоходе зашевелилась и начала карабкаться вверх, обратно на крышу. Вопреки гравитации и здравому смыслу.

Те, что были в комнате, начали медленно, на четвереньках, пятиться к выходу через проломленную стену кухни.

Они не поворачивались ко мне спиной. Они пятились, как побитые псы.

— Борис, — я повернулся к гиганту, который стоял с открытым ртом, держа в руке кусок ветчины. — Помоги им выйти. И закрой за ними дверь. Холодно.

Бритва моргнул.

— Ты… ты их выдрессировал? За минуту?

— Я просто напомнил им, кто платит за банкет.

Час спустя.

Мы сидели на террасе второго этажа (доступ туда был только из внутренних покоев).

Дождь кончился. Луна освещала лес вокруг бункера.

Зрелище было эпическим.

Весь лес, насколько хватало глаз, кишел фигурами.

«Куклы» стояли неподвижно, как терракотовая армия. Они окружили бункер тройным кольцом. На крыше сидели снайперы (те, у кого было оружие). У ворот дежурили самые крупные особи.

Это была осада. Но теперь осаждающие стали гарнизоном.

Я пил вино из горла (бокалы разбились).

На мне был все тот же шелковый халат, теперь забрызганный сажей.